515 лет со дня рождения Ивана Фёдорова. 445 лет со времени выхода Острожской Библии

Памятник Ивану Фёдорову в Москве. Фото: paraskevabutovo.vidanov-digital.ru

Прославлен он лишь Русской Православной Старообрядческой Церковью как «Святой праведный диакон Иоанн, словенским книгам печатник». Хотя масштаб личности, деяния этого человека столь велики, но по сей день оценены крайне поверхностно.

На уровне общественного сознания вся значимость Ивана Фёдорова в том, что он создал первую типографию в России. С учётом того что в Европе число типографий перевалило далеко за сотню, а книги на церковнославянском, в том числе непосредственно для русских, в Московском государстве и Литве начали издаваться задолго до рождения Фёдорова, это не та заслуга, которая может представлять настоящую значимость.

Возможно, это обстоятельство сыграло свою роль в том, что задумка поставить памятник Ивану Фёдорову в Москве появилась ещё в 1864 году, но осуществилась лишь в 1909-м. Слава Богу, памятник получился прекрасным, достойным первопечатника, закрепив его образ в глазах русского народа. Постепенно приходило понимание, кто он, насколько значим для России. Всё изменила революция, которая совершила подлог, предложив вместо православного просветителя – борца за прогресс, гонимого мракобесами. Постепенно исследователям, таким как Евгений Львович Немировский, удалось по крупицам собрать и составить биографию Фёдорова. А наиважнейшую – христианскую – сторону жизни подвижника приоткрыла нам сотрудник Государственного исторического музея Татьяна Муравьёва в своей книге «Иван Фёдоров».

Краковский университет

В биографии Фёдорова есть белые пятна даже для людей, более-менее хорошо знакомых с историей. Они обычно не знают, где он родился, где получил образование и имел ли его вообще, даже каким было его полное имя. Многим кажется, что в Первопрестольную он приехал из Юго-Западной Руси, хотя на самом деле он был москвичом, сыном диакона или священника одного из столичных храмов.

В молодости он совершил неординарный поступок – отправился в Краковский университет, где во времена его учёбы не только среди трёх тысяч студентов, но и среди преподавателей было множество русских, в том числе ректор Станислав Билль, именовавший себя Русином. Поселился Иван недалеко от университета в бурсе, то есть в общежитии, называвшемся «Иерусалим». В доме было пятьдесят девять комнат, библиотека и кухня. Жили там люди всех христианских вероисповеданий – католики, протестанты, православные – и множества национальностей: поляки, немцы, венгры, румыны и так далее.

Факультет, на котором учился Иван Фёдоров, именовался почему-то артистическим, но учили там вовсе не на актёров. Он был философским, особенно углублённо там преподавали античную литературу и греческий язык. Сохранился документ 1532 года с записью о присвоении степени бакалавра Johannes Theodori Moscus, то есть Ивану Фёдоровичу Московскому.

Так как Краков был типографским центром Польши – там находились почти все типографии, то многие студенты подрабатывали в них. У историков нет особых сомнений, что в одной из таких типографий подвизался и Фёдоров. Судя по всему, в той, которую основал в конце пятнадцатого века немец Швайпольт Фиоль. Именно он издал первые православные печатные книги на церковнославянском, после того как в начале 1491-го студент Рудольф Борсдорф изготовил по его заказу русский шрифт. Напечатаны были «Октоих», «Часослов», «Триодь постная» и «Триодь цветная». Судя по пометкам в тех экземплярах книг, которые дошли до наших дней, примерно половина тиражей отправилась в Москву. Забавный момент. В ХХ веке какие-то энтузиасты превратили Швайпольта Фиоля в Святополка Фиолу, объявив украинским первопечатником.

Вторая славянская типография кирилловского шрифта появилась в Черногории и просуществовала пять лет, до турецкого нашествия. С нею тоже связана трагикомическая история. Когда Фёдорову в 1909 году поставили памятник в Москве, в одном из германских журналов, издаваемых для книголюбов, появилось возмущённое заявление, что «первым русским печатником был Георг Черновиц, который уже в 1493 году в Чернигове на реке Десне напечатал на иллирийском наречии кирилловским шрифтом “Октоих” Иоанна Дамаскина». Это сообщение потом использовалось историками Англии, США, Франции, Германии, хотя на самом деле автор перепутал Чернигов с Черногорией. Что касается Георга Черновица – это, судя по всему, вымышленная фигура.

Третья славянская православная книгопечатня возникла в Угровлахии, на территории современной Румынии. Ещё одна была основана в Праге весьма почитаемым в современной Белоруссии русским философом-гуманистом Франциском Скорина. Правда, священные книги он печатал хоть и кириллическим шрифтом, но не на церковнославянском, а на западнорусском, повлиявшем впоследствии на обособление украинского и белорусского языков.

Но первенство принадлежало всё-таки славному немцу Фиолю, которого Фёдоров не застал – тот умер за три года до появления Ивана в Кракове. Науку, однако, Иван Фёдоров перенял вполне, судя по родству его полиграфической техники с фиолевской. Это, например, двухпрокатная печать с одной формы, ради красного цвета заглавных букв абзацев и разных художеств. С этими знаниями Иван и вернулся на родину, где нёс послушание чтеца, женился, а в 1553 году был рукоположён в диаконы церкви Николы Гостунского в Московском Кремле, где бывали на службах и царь, и митрополиты.

Был ли Фёдоров первопечатником?

Долгое время существовало убеждение, что типография Ивана Фёдорова, основанная в 1563 году по желанию Иоанна Грозного и благословению святого митрополита Макария Московского, была первой в России. Это мнение распространено и в наше время, но является ошибочным. Дело в том, что существует множество книг без выходных данных, отпечатанных в Москве между 1553-м и 1567-м годами. Скажем, одна из них – «Триодь постная» – хранилась в библиотеке Антониево-Сийской обители.

Типографию, где эти книги появились на свет, историки зовут Анонимной. По мнению Немировского, появилась она при участии не только царя и святителя Макария, но и протопопа Благовещенской церкви Сильвестра. Это был наставник, а затем ближайший сподвижник царя Иоанна, между прочим, автор «Домостроя». Как писал летописец о влиянии этого священника: «Да в ту же пору был поп Селивестр и правил Рускую землю». Скорее всего, типография находилась в его доме. Потребность в печатных книгах возникла после завоевания Казани. Для нужд новосозданной епархии рукописных книг не хватало, печатание стало единственным выходом.

Но кто же, в таком случае, был первым типографом на Руси? Существует популярный за рубежом миф, который как факт подаётся в Википедии: что эта честь принадлежала так называемому Русскому Гутенбергу – датскому подданному Гансу Мейссингейму по прозвищу Богбиндер, что переводится как Переплётчик. Заблуждение это появилось не на пустом месте. Существует письмо датского короля Кристиана III, отправленное юному Иоанну Грозному. В нём предлагалось обратить Русскую землю в лютеранскую веру и говорилось: «С такой целью посылаем к тебе искренно нами любимого слугу и подданного нашего Ганса Мейссенгейма с Библией и двумя другими книгами, в коих содержится сущность нашей христианской веры…» Если царь и архиереи не станут возражать, то «оный слуга наш напечатает в нескольких тысячах экземпляров означенные сочинения, переведя на отечественный ваш язык».

Наверное, Иоанна Грозного это предложение сильно удивило. Но шокирован был, как выяснилось благодаря датским историческим документам, и Мейссингейм, узнав, что от него пытаются избавиться, отправив в Москву. Он был младшим братом бургомистра Копенгагена Амброзия Богбиндера, сторонника свергнутого прежнего короля. Пытаясь восстановить справедливость, Амброзий принял участие в восстании, но потерпел поражение и отравился, не дожидаясь ареста. В общем, «искренне любимым слугой» Ганс Мейссингейм не был и в Россию не поехал. Типографом и даже переплётчиком он, кстати, не был. Богбиндер не его личное прозвище, а родовое: переплётчиком был, скорее всего, кто-то из его предков.

Так кто же был первопечатником в России? Да, собственно, кроме Ивана Фёдорова, и некому. Обратим внимание, что Анонимная типография появилась в тот же год, 1553-й, когда Фёдоров по возвращении из Кракова стал диаконом Гостунской церкви – далеко не последнего в Москве прихода. Хотя в одном из посланий Ивана Грозного за 1556-й год и мелькает имя «мастера печатных книг» Маруши Нефедьева, но тремя годами ранее, в момент основания Сильвестровой типографии, в Москве не было ни одного человека, кроме Ивана Фёдорова, кто был бы знаком с искусством книгопечатания. Да и связь между Анонимной друкарней и теми печатнями, которые Фёдоров создал на протяжении жизни, была заметной. Совпадала техника набора и вёрстки, не говоря о том, что никто, кроме Фёдорова, не мог вывезти в Юго-Западную Русь доску, с которой в Сильвестровой типографии печаталась Псалтырь.

Ответ на вопрос, зачем Иоанну Грозному понадобилась вторая типография, лежит на поверхности. В 1560 году скончалась царица Анастасия. В причастности к её смерти царь заподозрил свои ближайших сподвижников – Алексея Адашева и протопопа Сильвестра. Доказательств у него не было, но отношения оказались полностью отравлены. Казнить царь не решился, но Сильвестр вынужден был покинуть Москву, Адашев отправлен с глаз долой, а спустя несколько лет скончался в тюрьме.

Неизвестно, кто именно после Сильвестра продолжал присматривать за Анонимной типографией. Скорее всего, кто-то из его ближних, так что в глазах государя она стала раздражающей соринкой. Но потребность в книгопечатании сохранялась.

«Востани и вниди во град»

Так появилась типография Ивана Фёдорова, где тот трудился вместе с другом и единомышленником Петром Мстиславцем, выходцем из Северо-Западной Руси – нынешней Белоруссии. Первым делом взялись за подготовку «Апостола». Это богослужебная книга, в которых были собраны Деяния и послания апостолов, псалмы Давидовы и другие стихи из Библии, прокимны – всё то, без чего не могли обходиться в храме священники и диаконы.

Памятник Петру Мстиславцу в белорусском Мстиславле. Фото: by.planetabelarus.by

Требовался огромный труд по сверке книг, которые существовали в разных переводах, не говоря про ошибки переписчиков. Устаревшие слова и малопонятные заимствования из других языков заменялись на русские. Шло редактирование, проводилась корректура, ну и, конечно, отливали литеры, резали печатные формы. В итоге, как писал академик Лихачёв, в «Апостоле» «до сих пор не найдено ни одной типографской погрешности (плохих оттисков, непрочно закреплённых строк, нестойкой типографской краски) и ни одной опечатки, без которых не только в России, но и в Западной Европе не обходилось во все последующие века книгопечатания ни одно издание».

Покажем на одном примере. В прежних рукописных «Апостолах» на вопрос Савла: «Кто еси, Господи?» давался краткий ответ: «Аз есмь Исус, Его же ты гониши. Но встани и вниди в град». Иван же Фёдоров заново перевёл это место следующим, куда более впечатляющим образом: «Аз есмь Исус, Его же ты гониши. Жестоко ти есть противу рожна прати. Трепеща же и ужасаем глаголя: Господи, что ми хощещи творити. И Господь рече к нему: Востани и вниди во град».

Ну и, конечно же, требовалось украсить страницы книги. Открывало её изображение евангелиста Луки, созданное Петром Мстиславцем. «Создателем же удивительных по красоте орнаментальных заставок, – пишет Татьяна Муравьёва, – на которых причудливо переплетаются диковинные цветы и травы, исследователи почти единодушно считают самого Ивана Фёдорова». Речь идёт о 48 гравюрах-заставках и 22 декоративных буквицах. Так рождался шедевр типографского искусства, образец на все времена. Тираж «Апостола» был не менее тысячи экземпляров. После него взялись за «Часослов».

На пути к друкарне (от нем. «друкен» – печатать) Иван Фёдоров каждый день проходил мимо слона, привезённого откуда-то с Ближнего Востока. Этот экзотический гигант и книгопечатня стали местами, вызывающими у москвичей жгучий интерес. Увы, просуществовала типография недолго. Один из экземпляров «Апостола» в роскошном переплёте, с вытисненным на обложке золотым двуглавым орлом, Фёдоров собирался подарить царю, но не успел. Царь спешно покинул столицу вместе с семьёй и заперся в своей усадьбе в подмосковном селе Коломенское. Так начиналась опричнина.

От переживаний, связанных с происходящим, скончался покровитель книгопечатни митрополит Афанасий, сменивший святителя Макария. Казнён был настоятель Гостунской церкви отец Амос, как и некоторые другие знакомые Ивана Фёдорова, иные же оказались в ссылке. При этом на порядок в Москве царь махнул рукой, и там воцарился хаос, в котором набрали силу самые невежественные и нетерпимые бояре и священнослужители. Их жертвой стала Сильвестрова друкарня, сожжённая в 1567 году. Фёдоров прекрасно понимал, что и его типографию не сегодня завтра постигнет та же судьба. Ему это обещали открыто, так что отъезд в Литву стал неизбежен. Как впоследствии объяснял сам первопечатник, гонения исходили «не от самого того государя, но от многих начальник, и священноначальник, и учитель, которые на нас зависти ради многия ереси умышляли, хотячи благое в зло превратити и Божие дело в конец погубити».

Фёдоровская типография в Москве не исчезла – место мастера занял его достойный ученик, Андроник Тимофеевич Невежа. Он, очевидно, никак не был связан с Сильвестром и другими неприятными для Иоанна Грозного людьми, так что смог получить от государя защиту. До начала Никоновских реформ книгопечатня успела выпустить 250 000 экземпляров книг, которые заняли место не только в храмах, но и в домах мирян.

Острожская Библия

Есть мнение, что царь отправил Фёдорова в Литву, населённую в основном православными, чтобы защитить нашу веру от усиливавшего с каждым годом давления католицизма. Но думается, что это соответствует действительности лишь отчасти. Православие действительно находилось под угрозой, особенно после того, как в 1569 году Литва, соединившись с Польшей, стала частью Речи Посполитой. Вот только отправил туда Фёдорова не Иоанн Грозный, а милосердный Господь.

Острожская Библия. Фото: veraivremya.rf

Книги, подготовленные Иваном Фёдоровым (а других типографий в Западной Руси не было, он основал три первых), стали священным оружием в борьбе с натиском иноверных, желавших стереть и веру православную, и память о русском прошлом. Первыми начали отпадать от веры дворяне, ополячиваясь. Спустя несколько десятилетий предали Церковь большинство архиереев, согласившись на унию с Римом. Иван Фёдоров, на своё счастье, этого не застал, скончался раньше. Но борьба продолжалась столетиями, и первопечатник сделал всё, чтобы русские бились за своё не с пустыми руками. Его книги были замечательны внешне, превосходя латинские, что несли с собой поляки, и прекрасны внутренне, распространяя свет познания.

Поначалу он принял покровительство великого гетмана литовского Григория Ходкевича, основав типографию в Заблудове – русском городе недалеко от Белостока, впоследствии поглощённом Польшей. Ходкевич был одним из самых деятельных борцов против польской экспансии, что и объясняет его заинтересованность в православной книгопечатне. Чтобы обеспечить типографов, он подарил им деревню и много жертвовал на книгоиздание. В Заблудове Фёдоров вновь издал «Апостол», нужда в котором была особенно велика из-за того, что еретики распространяли в этих местах апокрифические евангелия, выдавая их за подлинные. Немногим позже появилось на свет и Заблудовское Евангелие, которое широко разошлось во всех русских землях – от Вильны до Львова.

Увы, остановить поляков гетман не смог. После Люблинской унии, отдавшей Литву во власть Польши, он был сломлен духом, стал стремительно дряхлеть и, мучимый головными болями, отошёл ото всех дел. Потеряв в нём опору, Иван Фёдоров, которого стали всё чаще именовать Московитиным, перебрался во Львов, основав там ещё одну друкарню. Денег на неё не было. Обратился сначала к людям знатным, но они не откликнулись, а помогли ему «неславные в мире обретошася» – зажиточный ремесленник Семён Каленкович по прозвищу Седляр и священник церкви Святого Онуфрия отец Леонтий, ставшие ближайшими друзьями первопечатника.

Во Львове Иван Фёдорович Московитин в 1574 году в третий раз издаёт «Апостол» и другие книги, в том числе знаменитейшую «Азбуку», составленную им собственноручно. «Возлюбленный честный христианский русский народе, греческого закона! – обращается Фёдоров к своим читателям, поясняя цель этой книги. – Сия еже писах вам, не от себе, но от Божественных апостол и богоносных святых отец учения, и преподобного отца нашего Иоанна Дамаскина от грамматики мало нечто. Ради скорого младенческого научения вмале сократив сложих. И аще сии труды моя благоугодны будут ваши любви, примите сия с любовью». То есть в основу книги был положен трактат о грамматике жившего в VII–VIII веках св. Иоанна Дамаскина, упрощённый с учётом детской психологии. Но было в книге и многое другое – скажем, сказание о создании славянской азбуки святым Кириллом.

«Азбука». Фото: profhobby.ru

Это был первый православный учебник на Руси. Он выдержал бесчисленные переиздания, по нему веками потом учили детей. А что Фёдоровым владела тревога за православие в условиях латинского наступления, свидетельствует то, что в заключении «Азбуки» приведена молитва Манассии из Библии, в которой тот горько кается, что предал отеческую веру.

Труды первопечатника замечает князь Константин Острожский – владелец 100 городов и 1300 сёл, столп православия в Юго-Западной Руси. Столп, увы, уже подточенный женитьбой на полячке, так что наследник князя принял католицизм, увлекая за собой множество других людей. Ещё вчера они были русскими дворянами, и вдруг уже – вырусь, именующая себя шляхтой. Но сам князь Константин в вере был твёрд, подобно Константину Палеологу – последнему византийскому императору.

Острожский давно уже замыслил создание новой славянской Библии, так как Геннадиевская имела некоторые недочёты, в частности Ветхий Завет был не вполне согласен с Переводом семидесяти. Не всё устраивало в переводах Нового и Посланий апостольских. Работала целая комиссия, к которой присоединилась Острожская академия, созданная в те же годы. Фёдоров присоединился к этим трудам.

В Острожской Библии 1200 страниц. На подготовку подобной книги в наше время требуется труд целых коллективов на протяжении десятилетий, и всё равно в итоге вылазит множество огрехов. У Фёдорова же, как и в «Апостоле», ни единой опечатки или орфографической ошибки. Работа, несмотря на помощь комиссии и академии, легла прежде всего на его плечи и была сделана невероятно быстро.

Невидимая твердыня

Ещё в Москве, после смерти жены, он снова стал мирянином. В те времена было правило – лишать вдовых священнослужителей сана. Опасались, что снова сойдутся с женщинами: не всякий способен на воздержание. Но масштабы сделанного Иваном Фёдоров, похоже, не оставляли ему времени ни на что, кроме работы. Он умер 5 декабря 1583 года. На его могиле в Онуфриевском друзья, ученики и сын Иван, тоже печатник, поместили белокаменную резную плиту с надписью: «Друкарь книг пред тем невиданных». Когда монастырь стал униатским, вероотступники мимо плиты пройти не смогли, использовав её для замощения пола в церкви.

Но невидимая твердыня продолжала держаться. Типография Ивана Фёдорова на Русской улице оставалась штабом Успенского братства и православного сопротивления ещё 115 лет, до 1708 года, но и после этого оставалась криптоправославной и русофильской. Сменив название, братство стало называться Ставропигийным институтом – Ставропигионом, – члены которого старались изолировать себя от полонизации путём строгого соблюдения старинных русских норм и традиций, отстаивая единство русского народа (малорусов, великорусов и белорусов) и не признавая украинской ориентации, избегая униатского духа.

Продолжали выпускать книги, хранили память о православном прошлом и русском имени, ждали освобождения. Когда началась Первая мировая, здание захватили украинские националисты, но в 1924-м русинам удалось вернуть его обратно. То, чего не смогли добиться поляки и австрийцы, сделали советские власти после присоединения Галичины в 1939-м. Заявили, что не признают другой идентичности, кроме украинской, – для тех, кого в прошлом называли русинами или малороссами.

Праведный Иоанн Фёдоров. Старообрядческая современная икона. Фото: ruvera.ru

Но нельзя не сказать о побегах, которые дала Фёдоровская типография. В 1599-м из неё выделилась Стратинская печатня для борьбы с унией. В том, что не обошлось без помощников Ивана Фёдоровича, его технического наследства, нет никаких сомнений. Оборудование Стратинской друкарни впоследствии выкупила Киево-Печерская лавра, создав свою типографию. Таким образом, по меньшей мере полтора столетия всё православное книгоиздание Русской земли – в Москве, во Львове, в Киеве – непосредственно восходило к Ивану Фёдорову, каждая литера была либо создана им лично, либо скопирована со сделанной им, каждый мастер печатных книг через цепь преемственности был его учеником.

Мы узнаём о нём всё больше, всё больше понимаем. На исходе советского времени академик Дмитрий Лихачёв писал: «Сегодня облик Ивана Фёдорова всё более проясняется. Это характерная для эпохи Возрождения гигантская фигура энциклопедиста-просветителя, художника и учёного». Но самое значимое, что нам открывается в первопечатнике, – его христианский подвиг, образ защитника Святой Руси.

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска