Как стало известно, советник генпрокурора РФ Наталья Поклонская сменила в паспорте имя – теперь она Радведа. Ещё во время «Крымской весны» сопереживал я этой симпатичной и смелой женщине, не побоявшейся открыто выступить против украинских националистов и возглавить прокуратуру мятежной республики. Затем с удивлением наблюдал, как от почитания Царя-страстотерпца Николая II, чей скульптурный бюст будто бы замироточил перед зданием прокуратуры, она вдруг перешла к пропаганде славянского неоязычества. Чем в таком случае бывший прокурор отличается от украинских неонацистов с их неоязыческим рідновірством? Вопрос, наверное, некорректный, и Наталья Владимировна могла бы объяснить, что там у них язычество плохое, а она за светлое родноверство, которое должно приносить добро и радость. Но сомневаюсь, что она смогла бы меня убедить.

Прочитал я множество комментариев. Религиовед, сотрудник Института Европы РАН Роман Лункин, например, считает, что переход Поклонской в неоязычество совпал с появлением к нему интереса в патриотической среде, а новый образ Поклонской – наяды или нимфы – призван разбавить там жёсткую патриотическую риторику. Но для меня и это как-то неубедительно. Вопрос-то не в том, почему она пришла в неоязычество, а в том, почему ушла из православия.

Быть христианином – сложно. Особенно, когда мир делится на «наших» и «не наших». Это же надо как-то совместить в себе заповедь «любите врагов ваших» (Мф. 5, 44) и праведный гнев против зла, творимого в мире. Бывший прокурор всегда была непримирима к злу, как она его понимала: и когда выступала против показа фильма «Матильда», и когда голосовала против увеличения пенсионного возраста. У неё была своя правота. Но иногда сознание правоты переходит в «правизну». И тогда всё предельно упрощается: есть плохие и хорошие, наши и не наши. И так мы приходим к национализму. А значит, и к неоязычеству – как антиподу христианства, в котором нет ни эллина, ни иудея.

Связь между национализмом, нацизмом и неоязычеством – самая прямая. На днях Латвийский парламент большинством голосов принял закон, утвердивший неоязыческий культ «Диевтуриба» в качестве официальной религии. Имена её жрецов будут внесены в государственный реестр священнослужителей, жрецам-диевтурам даётся право юридической регистрации браков, как это разрешено христианским конфессиям, появятся свои жрецы в армии, свои образовательные программы и так далее. Почему это произошло именно сейчас? Ответ простой: националисты получили большинство в парламенте и проголосовали. И голосовали они за «своих», поскольку среди диевтуров много нациков, почитающих латышских легионеров «Ваффен СС», сражавшихся под знамёнами Гитлера. Например, Романс Пуссарс, будучи главой «Собратства диевтуров», открыто называл эсэсовцев героями латышского народа и сам же баллотировался в сейм по списку радикальных националистов.

По сути, неоязычество – это не религия, а уход от религии в этнические фантазии. Композитор Раймонд Паулс, которого община диевтуров именует своим «мастером», в одном из интервью говорил, что отмечает не все христианские праздники, а ему ближе «костры» и прочие атрибуты «народных верований». Как пишут религиоведы, мифологическая система диевтуров выстроена искусственно и напоминает карикатуру на христианство. Есть у них своя «троица»: Диевс (одновременно дух и материя, отец и мать, хороший и плохой), Лайма (Счастье) и Мара (олицетворение Великой Матери). И нет никаких свидетельств, что эти «божества» когда-то составляли троицу. Да и вообще многое уже забылось. Когда в начале XIII века Прибалтику захватили немецкие крестоносцы, здесь жили разрозненные племена балтов, со своими языческими представлениями. Единый латышский народ начал складываться лишь с XVI века, и затянулось это до конца XIX века. В процессе этногенеза что-то перемешалось, видоизменилось, утратилось. И всё это, как поётся в песне того же Раймонда Паулса, «невозможно повернуть назад».

Фактически «религия» диевтуров возникла в 1929 году – одновременно с регистрацией общины в Латвии. Ещё называют 1925 год – когда вышла книга Брастиньша «Возрождение латышского богопочитания», составленная из разнообразных этнографических сведений. Эрнестс Брастиньш не скрывал своей ненависти к христианству и (вот же совпадение!) призывал возродить «арийские идеалы» и «арийскую религию». Позднее со сподвижниками-диевтурами активно участвовал в фашистской организации «Перконкрустс». Ныне в Латвии он «мученик», поскольку с приходом советской власти в 1940 году получил лагерный срок, а в 1942 году был расстрелян. Но не за веру, как представлено в англоязычной Википедии, а за фашистскую идеологию и за то, что приверженцы изобретённой им «Диевтуриба» повсеместно входили в состав эсесовских зондеркоманд. Впрочем, бывало, латышские нацисты и без немцев убивали евреев, вывешивая на въезде в свои городки плакаты: «Здесь евреев нет».

После войны эти преступления замалчивались. А тех, кто служил в Латышском легионе СС, по просьбе руководства Латвийской ССР выпустили из тюрем – ещё до того, как Хрущёв выпустил украинских бандеровцев. Только в 1964 году местные власти под напором еврейских организаций разрешили поставить камень с надписью «Жертвам фашизма» в Румбульском лесу под Ригой, где латышские националисты совместно с немцами расстреляли 25 тысяч евреев, собранных со всей Латвии и депортированных (около тысячи) из Германии. Не так давно нашёл я этот мемориал на гугл-карте – и там только его название, без пояснений, кто и кого расстреливал, хотя к другим объектам на карте прицеплены интерактивные сведения. То же самое с «Саласпилсским мемориальным ансамблем» – информации ноль. О том, что там был концлагерь для детей, можно понять только из немногих комментариев к «объекту».

Замалчивание преступлений ещё можно понять – стыдно же, хочется забыть. Но героизировать, превозносить то, что к преступлениям привело? Да ещё облекать в религиозные одежды? Бог им, конечно, судья. Переписываюсь с приятелем, живущим в Риге, и он пишет: «А Бог уже наказывает. Рига вымирает. В Старом городе половина магазинов закрыта, всё выставлено на продажу, улицы безлюдны. Жуткое зрелище».

«Господь прощает все грехи, кроме греха против Святого Духа», – предупреждает московский священник Александр Ильяшенко, комментируя отказ Натальи Поклонской от имени, с каким её крестили в церкви. Очень жаль её. И помолиться за неё теперь никак. Да, христианином быть трудно. Легче впасть в этнический эгоизм – и человеку, и государству. Но каждому воздастся по делам его (Мф. 16, 27).