Иерей Игорь Сальников

Нетипичная справедливость

Складывается впечатление, что священнослужители в наше время болеют все и болеют часто. Видимо, Господь в эпоху избыточного комфорта таким образом даёт нам возможность пострадать и в итоге достичь спасения. Существует даже поговорка о том, что лечиться священникам и монахам нельзя, а подлечиваться нужно. Чем мы и пользуемся.

В связи с этим приходится знакомиться с врачами самых разных специальностей. Есть среди них и верующие, и скептики, и даже – о ужас! – настоящие атеисты. Последних становится меньше, хотя бы потому, что хороший врач как никто понимает, на какой тонкой нитке висит человеческая жизнь, как бессильна и ограничена бывает медицинская наука в борьбе со множеством превратностей. Тут знание, возможно невольно, подталкивает человека к вере в Бога. А дальше уж Он Сам ведёт каждого своим путём, отсекая лишнее, исцеляя повреждённое.

Мой лечащий врач Наталья Михайловна Н. была практикующей христианкой. Она не просто ходила в храм, но, выражаясь языком советской эпохи, была активисткой. Используя свои знания и авторитет, она действительно очень много сделала для епархии, причём совершенно бескорыстно.

Наталья Михайловна обладала одной ярко выраженной чертой характера – она пыталась установить справедливость даже там, где это выходило за пределы её компетенции. Причём тратила на это немыслимое количество энергии и времени. Обнаружив нечто, с её точки зрения, неправильное в Церкви или обществе, она шла на это буквально кавалерийской атакой. В таком случае остановить нашего доктора человеческими усилиями было невозможно. Авторитет священника не работал.

Однако жизнь ломает схемы.

В мир пришла пандемия вируса. Вначале никто ничего не понимал. Был обычный грипп, птичий, свиной, ещё какой-то, атипичная пневмония. Слухи ходили разные. В том числе, что пациенты в больницах мрут как мухи, но Минздрав скрывает, чтобы не нагнетать обстановку. Но это, кажется, были народные домыслы. Последнюю пандемию восприняли серьёзно, когда стали хоронить ещё крепких родственников и соседей по лестничной площадке.

Поначалу никто толком не знал, как бороться с напастью. Врачи выписывали больным лошадиные дозы обычных антивирусов вроде арбидола. В сложных случаях уповали на дорогостоящие аппараты искусственной вентиляции лёгких. А они иногда совсем не помогали. Создали специальные отделения больниц, куда медики входили в костюмах, напоминающих общевойсковые защитные комплекты. И так работали там подолгу. Покойников, плотно закутанных в целлофан, запрещали отпевать в храме. Учащихся школ перевели на дистанционное обучение, что добавило хлопот их родителям.

Постепенно некоторые страхи и запреты стали отпадать. К тому же учёные разработали вакцину, которая должна была помочь радикально. И тут же по социальным сетям поползли слухи, которые часто транслировали известные артисты и неизвестные люди в белых халатах, – что вакцина и бесполезна, и вредна. Утверждали даже, что каждый, кто уколется, в течение года-двух непременно умрёт от сердечной недостаточности. Вся эта риторика имела какие-то наукообразные основания.

Возникло движение противников вакцинации – «атниваксеров». И Наталья Михайловна всем своим горячим сердцем прилепилась к нему. Вдруг от неё стали приходить соответствующие аудио- и видеосообщения. Я взаимностью не отвечал, и она исчезла из зоны внимания. Это было весной.

А летом мой терапевт прислала просьбу молиться за неё, мужа, дочку и внучку. Они всей семьёй тяжело болели. Надо сказать, она и её муж-хирург – пожилые люди из группы риска. Последствия могли быть самыми неблагоприятными.

К счастью, обошлось. Осенью я встретил Наталью Михайловну, но не как терапевта, а как врача, который даёт направление на прививку. То, что невозможно человеку, стало возможно Богу. Его Любви и Его «нетипичной» справедливости.

ФГДС

Есть такое медицинское обследование – фиброгастродуоденоскопия, или, коротко, ФГДС. Пациенту надо проглотить шланг с лампочкой и микрокамерой на конце, а врач на экране смотрит, что происходит у него в желудке.

Большинство людей переносят процедуру спокойно. У меня же никогда не получалось сделать это без определённого волнения. Мешало воспаление гортани. Не помогало даже специальное впрыскивание обезболивающего. Действовал сильнейший рвотный рефлекс, выталкивающий инородное тело шланга. Одна нежная докторша, посмотрев на сотрясавшегося в судорогах пациента, едва не упала в обморок. Другой молодой худощавый медик, которого хотелось назвать «студент», сразу предложил пройти обследование под полным наркозом.

Но был, впрочем, один врач в клинике, который с этим делом справился великолепно. Крепкий мужчина средних лет свернул меня на той же кушетке в рог, словно жертвенное животное. Как-то жёстко зафиксировал на боку. Пара успокаивающих слов. И – алле-оп! – лёгкая тошнота, и трубка сидит где-то глубоко в желудке. С некоторых пор я старался попасть на обследование именно к нему.

Как-то мне срочно потребовалось пройти эту самую ФГДС, как условие для более сложного обследования, и я пришёл на приём к своему решительному доктору. Привычно расположился на кушетке. Жду, когда он будет сворачивать податливое тело. Он попытался, но что-то не сработало. Организм привычно отторгает шланг, а у доктора руки дрожат…

– Нет, – говорит, – ничего не получится. Вам надо делать общий наркоз…

– Зачем же, – спрашиваю я, – ведь прежде у вас всё прекрасно получалось?

Он прячет глаза и возвращает направление с соответствующей пометкой.

Думаю, в чём дело. Кто-то, может, расстроил моего правильного доктора? Возможно, со своей решительностью он задел у пациента что-то в пищеводе. Не нарочно, конечно. Возможно, даже на него в прокуратуру нажаловались. Зашёл специально к нему в кабинет успокоить, хотя это и не принято было. Посоветовал успокоиться и защищаться при помощи адвоката. Молчит. На следующий день посетовал на ситуацию другому врачу, гастроэнтерологу. А та и говорит: другое тут – с женой они разводятся. Вот откуда проблемы. Доктор ведь тоже человек. Если душа не на месте, то и работа не идёт. Не всё во врачебном деле зависит от техники. Бывают, конечно, люди с железной волей. Но их не так уж много.

У нас всё время забывают, что самое важное – человек: чем живёт, во что верит, что его беспокоит, мешает или помогает. Это основа, всё остальное, как бы важно ни было, – вторично. Помню, в девяностые и нулевые многие умные люди на Западе говорили: зачем вы строите свои церкви, когда у вас экономика не развита? – торгуйте, накапливайте богатство, потом будете строить. Торговля шла бойко, но благосостояние нации как-то не улучшалось. Спекулятивная экономика росла, а хозяйство страны рушилось со страшной скоростью, соперничая только с крушением нравов.

Вот почему я твёрдо уверен, что строительство церквей – это не пустая забава и не прихоть. Благосостояние нации (и её конкурентоспособность в целом) в первую очередь зависит от упорядоченности её нравов, внимания друг к другу, крепости духа. Хоть это прямого отношения к рынку и технологиям не имеет.

Рожать!

В нашем храме была прихожанка Ольга Сергеевна П. Врач общей практики. Очень опытный специалист. Она работала в большой ведомственной клинике, к которой был прикреплён наш приход. Мне довольно часто приходилось обращаться к ней за советами. Как специалиста её отличали прекрасное знание современных препаратов, эмпатия, хорошая память – помнила все многочисленные хвори пациентов.

В медицинском институте Ольга Сергеевна считалась одной из лучших. Собиралась продолжить научную карьеру. И тут возникло неожиданное препятствие – беременность.

У Ольги Сергеевны к этому времени уже было двое подросших детей. С семьёй она в силу характера и склада ума справлялась. Сил хватало и на работу, и на подготовку диссертации. Однако третий ребёнок ломал все карьерные планы. Рассудок, родственники и коллеги подсказывали, что единственный выход из ситуации – прервать беременность на ранней стадии. Многие из них решили бы проблему просто. Так это поначалу кажется.

Но её сердце было не на месте.

Ольга Сергеевна участвовала в работе курсов сестёр милосердия при нашем храме, где преподавались основы медицины и некоторые богословские знания. Их вёл протоиерей И., к которому она и обратилась с традиционным русским вопросом: «Что делать?» Отец И. сказал: «Рожать». Более того, он обещал сопровождать её беременность молитвой настолько, насколько хватит сил. В итоге выбор был сделан в пользу жизни.

Третья беременность Ольги Сергеевны протекала с трудностями, но разрешилась благополучно. Однако после родов произошла закупорка одной груди – молоко накапливалось и не шло. Длительное воспаление сопровождалось болью и, как говорили специалисты, грозило ампутацией. Она, священник и прихожане продолжали молитвенные усилия. Хирургического вмешательства не потребовалось – ток молока возобновился сам собой.

Сейчас у Ольги Сергеевны есть научная степень и четверо детей. И она по-прежнему прекрасный специалист клиники. А всё случившееся показало, что могут совершить молитва и вера.

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска