Рубрика: Днесь

Северный приют

/Михаил Выгин/ Восьмилетний мальчик пишет записку о здравии папы и всех родных, оставшихся в осаждённом Краматорске. Сюда, на подворье Валаамского монастыря в г. Приозёрске Ленинградской области, маленький беженец прибыл 14 июня вместе с мамой. Пока она устраивалась в частном доме, куда семью пригласила жить одна из местных прихожанок, мальчик успел покататься на лошади. Её привёл специально другой житель северного городка, чтобы развлечь ребёнка. Как пишут на страничке «Сердце есть» (vk.com/pomogi.priozersk), «приехавший из Краматорска мальчик от такого общения стал больше улыбаться и радоваться!». Подворье разместило уже более полусотни беженцев. Трое суток ждали автобус с 37-ю участниками православного детско-юношеского хора, которому с большим трудом удалось выбраться из Донецкой области. Когда дети приехали, расходиться по квартирам, предоставленным добрыми приозёрцами, захотели не все – и костяк хора остался вместе, поселился в одном из залов «Школы русской культуры Сергия и Германа Валаамских». Никто не жалуется. Единственная проблема – наши северные белые ночи, из-за которых детишки отказываются ложиться спать и подолгу играют. Игрушек им не хватает, поскольку семьи бежали от войны, взяв лишь самое необходимое. На страничке «Сердце есть» объявлен сбор пожертвований.

После Троицы

Июнь – хочется жить да радоваться. На телефон пришла эсэмэска от знакомого священника: «В храме свт. Великого, Осиновая роща, начались службы. Приглашаю помолиться вместе». Стояла на окраине Петербурга пустая трансформаторная будка, а теперь это церковь с куполами, внутри благолепно, пол перед аналоем усыпан свежей душистой травой. «Это дорожка к исповеди», – поясняет батюшка. Хорошо! И день рождения Церкви – праздник Троицы-Пятидесятницы – нынче чудесно прошёл, светло. Особую торжественность придало то, что в этом году отмечаем 700-летие преподобного Сергия Радонежского, созиждителя Дома Живоначальныя Троицы. Сама дата была в мае, но поминание продолжается. Сообщают, что в его честь в Коломенском за сутки и без единого гвоздя возведён храм – копия того, что был построен по указу Петра I на Соловках. А в Крыму открыли памятник игумену земли Русской. Каждый по-своему может почтить память преподобного. Я, например, решил посмотреть видеопроповеди о нём. Один из самых популярных проповедников нашего времени – киевский священник Андрей Ткачёв. Говоря о Сергии Радонежском, он обратил внимание на чудо, совершённое преподобным ещё до рождения на свет. В храме во время богослужения трижды из чрева его матери раздавались крики, причём в особые литургические моменты – при чтении Евангелия, на Херувимской и на возглас из алтаря «Святая святым» перед евхаристическим раздроблением

Путный мешочек

Уже многие годы свободное время провожу я в археологических экспедициях. Тянет туда неодолимо. Каждое лето мой рюкзак наполняется полевыми принадлежностями, зачехляется гитара, освобождается память фотоаппарата – и в путь. Может, это страсть какая? Многие «полевики», кроме основных вещей, перечень которых ограничен (рюкзак не резиновый), берут и сугубо личные предметы сакрального, так сказать, назначения. Часто это бывают талисманы и обереги. Изучая древние обряды, археологи порой начинают сами увлекаться языческой символикой, а быт в природных, да ещё в суровых сибирских, условиях увлечение переводит в практику. Например, мои друзья, к сожалению, всегда «задабривают» местных духов. Сам я стал ездить «в поля», будучи воцерковлённым, поэтому такое увлечение обошло меня стороной. Напротив, в рюкзаке всегда ношу «путный мешочек» (от слова «путь»), как я его называю. С иконками, карманным молитвенником и бутылочкой святой воды. И вот в одной из экспедиций мой скромный православный опыт пригодился всему нашему коллективу. Дело было во время раскопок археологического памятника в самом центре полуострова Ямал: из ближайшего населённого пункта, вахтового посёлка Бованенково, добраться можно лишь вертолётом. Первый раз святую воду и молитвенник вынес я из своей палатки, когда у нас сломался переносной электрогенератор. Без наших плееров и электронных книжек мы бы, конечно, прожили. Но электричество здесь в первую очередь необходимо для

Последний звонок

У сына в школе – последний звонок. Задолго начали готовить в школе к этому дню программу, решив гостям представить постановку на историческую тему. Один за другим идут перепевы песен первых лет советской власти: сначала на импровизированной сцене появляется Чапай, далее выпускники поют под «Белую армию, чёрный барон», младшеклассники в красных косынках и с флажками в руках исполняют номер под музыку из «Неуловимых мстителей». А учителя спели на мелодию «Генералов песчаных карьеров». Смотрел и думал: чтоб нарисовать картинку той эпохи, взяли самые яркие произведения и… случайно ли все они, так или иначе, оказались посвящены «классовой борьбе», социальной справедливости. Ведь дело не столько в запоминающейся мелодике, сколько в том, что, как сейчас говорят, именно они «бренд» того, послереволюционного, времени. Заводы – рабочим, землю – крестьянам! Заметьте: не деньги, а средства производства! «Радуюсь я. Это и мой труд вливается в труд моей республики!»… Пусть бедность, но – справедливость! И похоже, сегодня коллективное бессознательное не отвергает идеи, которые захватили народ в начале ХХ века. Много было в 20-е годы песен и идей, но остались те, что наиболее отразили дух времени – пусть и извращённую большевиками идею переустройства мира на началах справедливости, – тогда она объединила людей. Бывают такие эпохи, когда общество делает настоящие исторические рывки, и происходит это, когда оно

«Поговорить…»

Начало мая для нас, северян, – это когда с земли стаивает снег. А значит, можно поехать… нет, не только на дачу. Но и на кладбище. Подправить могилку после зимы. Посетить родных, но не только. Ведь на каждом погосте лежат местные праведники, которых хорошо бы помянуть и обратиться к их душам… Совсем недавно разговорился я об этом с 87-летней пенсионеркой Людмилой Александровной Самойловой («Опалённая войной», «Вера», № 706, апрель 2014 г.). Она вдруг вспомнила: – Знаешь, Женя, была у меня подруга, Клавдия Афанасьевна Чапина. Жили в одном подъезде, в гости друг к другу ходили. А как потеплеет, то звала меня в свою деревню, в Половники. Их дом там стоит на берегу речки Муськи, впадающей в Вымь. Когда я приезжала, то с противоположного берега кричала, чтобы кто-нибудь перевёз на лодке. И кто услышит первый, рукой машет: «Ой, Александровна приехала, свой человек». Приплывут и перевезут. Однажды Клавдия Афанасьевна пошла на могилки к родственникам и пригласила меня с собой. Кладбище у них очень красивое, на взгорке, в сосновом бору. Земля как пух – один песок. Вокруг беломошник, грибов много и черничники там замечательные. Был праздник Троицы, и народ стекался туда со всей округи – приплывали на лодках, приезжали из разных городов. И не с