Недавно у нас в редакции состоялась встреча с членами московского Свято-Алексиевского братства. Тему обозначали заранее: история общины старца Алексия Мечёва и священномученика отца Сергия Мечёва при храме Святителя Николая в Клённиках на Маросейке. Познакомились.

Священники Пётр Петриков, Сергий Мечёв, Борис Холчев (сидят слева направо) с прихожанами маросейского храма. Верея. 1928 год (фото: pravoslavie.ru)

Калина Цветкова:

 Я учусь в магистратуре Свято-Филаретовского института, а судьбами святых Алексия и Сергия Мечёвых заинтересовалась ещё и потому, что для меня важна тема православных общин. Как строятся отношения между братьями, сёстрами и духовным отцом? какую ответственность и послушания несут члены общины? как протекает их внеслужебная жизнь?.. – всё это мои темы.

Маросейская община – одна из немногих в Москве, чья история может помочь найти ответы на эти вопросы. Наверное, в основе её была мечта отца Алексия о том, чтобы, как это сказано в Деяниях апостольских, «у множества верующих было одно сердце и одна душа, и никто ничего из имения своего не называл своим, но всё у них было общее». И в какой-то момент самые верные прихожане отца Алексия действительно перешли от общения к общности.

Владимир Григорян:

 В последние десятилетия перед революцией по всей России появлялись женские общины, где под окормлением какого-нибудь батюшки собирались вместе мирянки – как правило, вдовы. Они не замыкались в себе, а принимали девушек, чтобы подготовить их к семейной жизни: учили готовить, хозяйствовать и молиться, конечно. На Вятском юге даже не слишком православные марийцы отдавали в такие общины своих дочерей, чтобы из них воспитали образцовых хозяек.

Игорь Милованов:

Преподобный Серафим Саровский создавал похожие общинки.

В.Г.: После революции, когда начались гонения, эта практика приобрела другую форму. Общины, уже не чисто женские, а смешанные, начали складываться вокруг священников, ушедших в подполье, и монахинь из закрытых монастырей. Из самых памятных мне – это общины в Котласе, Сольвычегодске, на Вятке. В этих повсеместно появлявшихся очагах православия воспитывались, получали наставления множество людей. Самих матушек – монахинь – я не застал, но с их учениками и ученицами встречался.

К.Ц.: Желание жить и молиться соборно – это естественно для христиан. Появлялось желание всё это устроить и у мирян, и у духовенства. Было оно и у отца Алексия Мечёва.

В.Г.: Здесь хочется вспомнить о чудесных обстоятельствах рождения отца Алексия – это довольно известная история. Роды у его матери были очень тяжёлыми. И тогда отец батюшки, Алексей Иванович, регент в Чудовском монастыре, отправился в храм помолиться, где его увидел владыка Филарет (Дроздов). Спросил: «Отчего ты такой печальный?» «Жена в родах умирает». «Всё будет хорошо, – говорит на это митрополит. – Родится мальчик, назови его Алексием, в честь святого Алексия, человека Божия. Сегодня его праздник».

В.Г.: Как начиналось служение отца Алексия?

К.Ц.: Он стал настоятелем московского храма Святого Николая в Клённиках на Маросейке. Несколько лет служил в пустой церкви. Каждый день службы утром и вечером, звонит колокол, созывая людей на молитву, но никто не идёт. В то время был кризис веры, так что прихожан везде стало меньше, а у него – почти никого. Для того чтобы народ мог приходить до и после работы, батюшка сдвинул часы богослужения. Ещё он считал, что священник должен принадлежать народу – всякий мог подойти поговорить с отцом Алексием практически в любой час, что было редкостью для Москвы.

Старец Алексий Мечёв (фото: ruskline.ru)

Икона св. Алексия Мечёва

Храм Святителя Николая в Клённиках. 1933 г. (фото: pastvu.com)

В те годы происходит перелом в духовном устроении батюшки под влиянием встреч с отцом Иоанном Кронштадтским. В начале века в семье Мечёвых случилось большое горе. Умерла любимая жена батюшки. Он был совершенно сокрушён, впал в уныние. Тогда близкие друзья отца Алексия попросили отца Иоанна, который был проездом в Москве, навестить скорбящего. «Вы пришли разделить со мной моё горе?» – спросил отец Алексий Всероссийского пастыря. «Нет», – ответил тот, сказав, что нужно прекратить горевать самому и начать нести горе других, принять тяготы и страдания людей, радоваться тому, что Господь с нами, – только так можно утешиться.

К святому праведному Иоанну у старца Алексия было особое отношение. Поражало, с каким трепетом и благоговением тот служит Евхаристию, как народ на богослужениях становится одним целым с пастырем. И ещё: в то время было принято принимать Святые Дары раз в год, но отец Иоанн был сторонником частых причащений. Возможно, отец Алексий принял эту практику именно у него.

Приход постепенно начал расти, а после революции народ и вовсе хлынул в храмы. А первого февраля 1918-го прозвучало воззвание Патриарха Тихона о том, чтобы созидать духовные союзы. Именно Святейший благословил отца Алексия на создание общины.

У отца Алексия был замечательный круг общения: отец Павел Флоренский, богослов Сергей Фудель и другие. Но нужно сказать об отличии Мечёвской общины от других братств, общин, союзов. У них не велось списков членов общины, не было юридического оформления, всё было очень неформально. Приход принял полную ответственность за содержание храма, собрания, общение и многое другое.

Шло постоянное совершенствование общины. Хор долго был наёмный, но однажды, в 1919 году, братья и сёстры сказали: «Давайте свой сделаем». Точнее, на общем собрании отец Сергий сказал батюшке Алексию, что община хочет сама отвечать за хоры. Собралось два хора, по 45 человек в каждом.

Не всегда перемены происходили от хорошей жизни. После того как закрыли Чудов монастырь, открыв там в 1918 году пулемётные курсы, отец Алексий по просьбе епископа Арсения (Жадановского) принял изгнанных монахинь, называвших себя «чудовскими». В то же время в храме начали собираться и студенты, интересовавшиеся христианством. Были и другие группы, которые не сразу научились общаться друг с другом, поэтому отец Алексий прикладывал немало сил, чтобы между ними завязались связи и родилось единение.

В 1919 году по благословению отца Алексия организовываются богослужебные курсы, на которых собираются все, кому было интересно углубиться в дух и смысл православного богослужения, чтобы полнее участвовать в нём. Храм процветал вопреки крушению всех основ российской жизни, поэтому за отцом Алексием не раз приходили чекисты, но особо его не трогали, ждали, когда сам умрёт.

Отец Алексий стал духовным средоточием общины, и высота его была такова, что в истории православия он стал одним из очень немногих белых священников, кого воспринимали как старца.

В.Г.: Почему отца Алексия считали старцем?

К.Ц.: Старец в Русской Церкви – это человек, пребывающий в постоянном богообщении, прозорливый, имеющий духовный опыт борьбы со страстями, способный научить других этому. Что немаловажно, это опытный духовник, к которому приходят исповедаться не раз в год, а постоянно, открывают ему помыслы, несут послушания. Именно таким духовником стал святой Алексий Мечёв. Известны случаи, когда оптинские старцы отправляли к нему людей. «Зачем вы ездите к нам, когда у вас есть отец Алексий?» – говорил преподобный Нектарий Оптинский.

И.М.: Известны случаи его прозорливости. Была, например, история, когда приехала женщина, пытавшаяся отыскать своего мужа, пропавшего на войне. Батюшка помолчал, а потом сказал: «Ты знаешь, не волнуйся. Он не пропал, он скоро вернётся». Так и случилось. Похожее случалось нередко в те тревожные дни, когда пропавших без вести было очень много. Были и другие примеры, когда прихожане убеждались, что батюшка прозорлив.

К.Ц.: Что касается практики послушания, то отец Алексий никому её не навязывал, предупреждал, что будет непросто, и пояснял: «Нужно слушаться меня во всём и рассказывать о себе всё». Известно, что по его благословению духовные чада вели дневники, которые потом показывали старцу. Отец Сергий Мечёв, сын отца Алексия, эту практику также перенял. Послушания, конечно же, были по силам: кто-то пел в хоре, кто-то просфоры пёк, кто-то записывал проповеди и духовные беседы отца настоятеля, которые благодаря этому сохранились. Имелось десять или одиннадцать братьев-алтарников, у которых был график служения. Прихожане-врачи лечили членов общины. Профессора помогали с учёбой. Каждому, кто стремился к большему духовному возрастанию, старались найти какое-то дело. Некоторые братья и сёстры вели кружки рукоделия, а также черчения, после которого человек мог устроиться на работу чертёжником.

В.Г.: Когда отец Сергий Мечёв встал во главе общины?

К.Ц.: Он был рукоположён в 1919 году и возглавил общину в 1923-м, когда скончался отец Алексий. Власть тогда уже всерьёз взялась за Церковь, и община решила разделиться на группы или, как их ещё называли, духовные семьи, во главе которых могли быть и миряне – как мужчины, так и женщины. Отец Сергий был их общим духовным отцом, но ещё при отце Алексии служащих священников стало несколько – четверо или пятеро. Например, отец Сергий Дурылин – известный религиозный философ.

В.Г.: Наша газета недавно писала о том, как отец Сергий Мечёв в 1924 году совершил с общиной паломничество в Николо-Угрешский монастырь – навестить митрополита Макария (Невского).

Священник Сергий Мечёв у митрополита Макария (Невского) в Николо-Угрешском монастыре, 1924 г. (фото с сайта foma.ru)

К.Ц.: Да, и это было не единственное паломничество для общения со светочами Церкви. Выезжали также на совместный отдых. В Верее домик имелся у старца Алексия, в Дубках – у прихожан, четы Чертковых. Члены общины выезжали туда на лето вместе с детьми. Отец Алексий полагал, что у мира, у России нет будущего без христианства, поэтому нужно воцерковлять детей.

В.Г.: В общинах нередко случаются нестроения. Как это решалось в общине Мечёвых?

К.Ц.: Чудовским монахиням, скажем, было непросто найти общий язык с молодёжью, не приученной к уставному богослужению. Что-то решалось на встречах, когда все вместе пытались найти выход. Нередко отец Алексий беседовал с поссорившимися лично, порой даже кого-то селил вместе или как-то иначе просил приглядеть друг за другом, чтобы учились заботиться и нести тяготы друг друга.

Незадолго до смерти батюшка всё чаще говорил о том, что община должна стать своего рода монастырём в миру. Тогда считалось, что мирская жизнь такая запутанная и суетливая, что нужно бежать в пустыни, жить в монастыре, только так можно спастись. Некоторые подходили к отцу Алексию за благословением уйти в ту или иную обитель, а он отвечал, что и в миру возможно постоянно пребывать в молитве, заниматься общим деланием, жизнь свою предавать в руки Божии.

Но понятие «монастырь в миру» не прижилось, потому что так начали называть себя общины из закрытых монастырей, перешедшие на катакомбное положение. И тогда отец Сергий предложил называть Маросейскую общину «покаяльно-богослужебной семьёй». Это название не было его изобретением. Когда он учился в университете, то курс истории Церкви там вёл профессор Сергей Иванович Смирнов, который рассказывал о покаяльных семьях в Древней Руси – общинах, привязанных не к территории, не к приходу, а к личности духовного отца.

Не нужно объяснять, насколько возросла потребность в таком устроении в условиях гонений. Почему не просто покаяльная, а покаяльно-богослужбная? – чтобы подчеркнуть важность богослужения, ведь в нём заложены все христианские основания, принципы, традиции. На литургии ты причастен к жизни всей Церкви – все минувшие столетия сходятся в одной точке, а живые и мёртвые, начиная с апостолов, вместе предстоят пред Господом.

В.Г.: Отец Сергий учился в университете на врача – это отец Алексий так хотел?

И.М: Отец Сергий начинал на медицинском факультете, а закончил на историко-филологическом, где брал дополнительные курсы по изучению истории Церкви, писаниям святых отцов.

К.Ц.: Отец Алексий хотел, чтобы сын получил хорошее образование, но какое именно – предлагал выбрать самому. И священником отец Сергий тоже решил стать сам. Не сразу. Видел, насколько отец отдаёт всего себя служению, как много людей к нему приходит, и пытался понять, насколько он готов к такому. А потом решился и встал на этот путь. В 1929-м отца Сергия арестовали и выслали из столицы. В Москву он больше не вернулся.

В.Г.: Напомните, принял ли он Декларацию митрополита Сергия (Страгородского) о лояльном отношении к советской власти?

К.Ц.: Отец Сергий обратился к прихожанам со словами, что каждый должен для себя решить, как к этому относиться. Не давил, не уговаривал и уж тем более не заставлял. Но сам Декларацию не принял. Сведений о том, что решило большинство общины, нет.

Священномученик Сергий Мечёв (фото: miloserdie.ru)

После того как отца Сергия выслали, в храме на Маросейке жизнь ещё какое-то время продолжалась. Среди других служили отцы Михаил Шик и Владимир Амбарцумов. Оба были расстреляны в 1937-м на Бутовском полигоне. На подпольное, катакомбное положение община перешла в 1932-м, когда у неё отняли храм. Отец Сергий продолжал участвовать в её жизни на расстоянии. Сохранились пять писем, где он обращается к пастве. Главная его мысль – нельзя растерять единение в любви, нужно заботиться друг о друге. Если раньше они очень держались за свой маросейский храм – там был их престол, то теперь невидимый храм должен быть воздвигнут в них самих, а сердце каждого должно стать престолом, где приносится жертва покаяния.

Служили на квартирах или в домах – никто, кроме связного, не знал заранее, где будет богослужение и кто из священников будет предстоять. В 1930-х были тайно рукоположены 8 прихожан. Некоторые – епископом Афанасием (Сахаровым), часть – владыкой Мануилом (Лемешевским), в чём он потом признался на суде, назвав имена. В наше время это стало препятствием для его канонизации.

 В.Г.: Куда выслали отца Сергия?

К.Ц.: Он много где побывал в ссылках: в Архангельске, Кадникове Вологодской области и др. Его навещали духовные чада, с кем-то он переписывался, кто-то переселялся из Москвы, чтобы быть рядом. В 1933-м отец Сергий был арестован, затем отпущен в 37-м за «ударный труд». Работал фельдшером, возможно врачом, в каких-то больницах в Сходне и Твери.

Отец Сергий Мечёв. Фото из следственного дела (pravmir.ru)

В 1940-м он переехал в Рыбинск, где жили несколько членов общины. Скажем, отца Фёдора Семененко с его матушкой выслали туда ещё в 36-м. Сын рабочего из Одессы, он окончил гимназию, потом университет, в Маросейской общине состоял едва ли не с самого начала. Работал экономистом, а в 1935-м был тайно рукоположён владыкой Афанасием (Сахаровым).

Туда же, в Рыбинск, по своей воле, скрываясь от властей, уехал другой священник общины – отец Борис Холчев. Он был духовным сыном Оптинского старца Нектария и по его благословлению стал окормляться у отца Алексия Мечёва в 1916 году, ещё до принятия священства. В 1927 году принял сан и стал ближайшим помощником отца Сергия Мечёва. Переехала туда и часть прихожан, а потом к ним присоединился и отец Сергий. Вместе они совершали тайные богослужения.

Перед войной стало полегче. Гонения не прекратились, но снизился накал. А после нападения Гитлера на СССР напряжение снова начало расти. Община приняла решение, что отцу Сергию не стоит оставаться на виду у властей. Вместе с духовным чадом Елизаветой Булгаковой батюшка едет в деревню Мишаки под Тутаевом, снимает там дом. Там отец Сергий с Елизаветой совершают ошибку: пытаются жить тихо, слишком тихо, когда занавесочки всегда задёрнуты и тому подобное. Их начинают подозревать в шпионаже и арестовывают. Разобрались, как я понимаю, довольно быстро – поняли, что никакие это не шпионы. Елизавету выпустили, а вот с отцом Сергием всё сложилось трагически. Булгакова вспоминала, как мимо её камеры водили арестованных и когда она слышала знакомый кашель, то тоже начинала кашлять, чтобы дать знать: «Я здесь». Оказавшись на свободе, она стала ждать отца Сергия, но так и не дождалась. Его расстреляли в сочельник.

А община осталась. Сохранились духовные семьи. Например, мечёвцы часто ездили в Орёл к святителю Афанасию (Сахарову), а позже туда переехал отец Владимир Отт. В Москве вокруг Николая Евграфовича Пестова – известного химика, богослова, историка Церкви – сложился определённый круг. Часть общины ходила в храм Ильи Пророка в Обыденном переулке. Нельзя не упомянуть учёного-антрополога Бориса Александровича Васильева и его супругу, Татьяну Ивановну Куприянову, которая много записывала за отцом Сергием проповедей и бесед. Впоследствии её книги о батюшке разошлись в православном самиздате.

Как вспоминал отец Александр, община не распалась даже десятилетия спустя после смерти отца и сына Мечёвых: «В конце 40-х и начале 50-х годов у Бориса Александровича в старинном доме на Молчановке, близ Арбата, систематически устраивались чтения и семинары по вопросам духовной культуры, занятия для детей. Вспоминаются вечера, посвящённые Пушкину, Чехову, раннему христианству, уроки Закона Божия, которые вела Татьяна Ивановна».

Несмотря на жестокие годы гонений, духовные семьи общины отца Алексия и Сергия Мечёвых выстояли и поддерживали друг друга и близких духовных друзей круга. Но так как Маросейская община никогда не составляла своих списков, мы не знаем точно всех, кто был членом общины, и поэтому сейчас по крупицам пытаемся отыскать их имена. Мечёвская община для нас – это один из значимых примеров верности и служения Богу в истории Русской Церкви в ХХ веке.

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска