Рубрика: Днесь

Путный мешочек

Уже многие годы свободное время провожу я в археологических экспедициях. Тянет туда неодолимо. Каждое лето мой рюкзак наполняется полевыми принадлежностями, зачехляется гитара, освобождается память фотоаппарата – и в путь. Может, это страсть какая? Многие «полевики», кроме основных вещей, перечень которых ограничен (рюкзак не резиновый), берут и сугубо личные предметы сакрального, так сказать, назначения. Часто это бывают талисманы и обереги. Изучая древние обряды, археологи порой начинают сами увлекаться языческой символикой, а быт в природных, да ещё в суровых сибирских, условиях увлечение переводит в практику. Например, мои друзья, к сожалению, всегда «задабривают» местных духов. Сам я стал ездить «в поля», будучи воцерковлённым, поэтому такое увлечение обошло меня стороной. Напротив, в рюкзаке всегда ношу «путный мешочек» (от слова «путь»), как я его называю. С иконками, карманным молитвенником и бутылочкой святой воды. И вот в одной из экспедиций мой скромный православный опыт пригодился всему нашему коллективу. Дело было во время раскопок археологического памятника в самом центре полуострова Ямал: из ближайшего населённого пункта, вахтового посёлка Бованенково, добраться можно лишь вертолётом. Первый раз святую воду и молитвенник вынес я из своей палатки, когда у нас сломался переносной электрогенератор. Без наших плееров и электронных книжек мы бы, конечно, прожили. Но электричество здесь в первую очередь необходимо для

Последний звонок

У сына в школе – последний звонок. Задолго начали готовить в школе к этому дню программу, решив гостям представить постановку на историческую тему. Один за другим идут перепевы песен первых лет советской власти: сначала на импровизированной сцене появляется Чапай, далее выпускники поют под «Белую армию, чёрный барон», младшеклассники в красных косынках и с флажками в руках исполняют номер под музыку из «Неуловимых мстителей». А учителя спели на мелодию «Генералов песчаных карьеров». Смотрел и думал: чтоб нарисовать картинку той эпохи, взяли самые яркие произведения и… случайно ли все они, так или иначе, оказались посвящены «классовой борьбе», социальной справедливости. Ведь дело не столько в запоминающейся мелодике, сколько в том, что, как сейчас говорят, именно они «бренд» того, послереволюционного, времени. Заводы – рабочим, землю – крестьянам! Заметьте: не деньги, а средства производства! «Радуюсь я. Это и мой труд вливается в труд моей республики!»… Пусть бедность, но – справедливость! И похоже, сегодня коллективное бессознательное не отвергает идеи, которые захватили народ в начале ХХ века. Много было в 20-е годы песен и идей, но остались те, что наиболее отразили дух времени – пусть и извращённую большевиками идею переустройства мира на началах справедливости, – тогда она объединила людей. Бывают такие эпохи, когда общество делает настоящие исторические рывки, и происходит это, когда оно

«Поговорить…»

Начало мая для нас, северян, – это когда с земли стаивает снег. А значит, можно поехать… нет, не только на дачу. Но и на кладбище. Подправить могилку после зимы. Посетить родных, но не только. Ведь на каждом погосте лежат местные праведники, которых хорошо бы помянуть и обратиться к их душам… Совсем недавно разговорился я об этом с 87-летней пенсионеркой Людмилой Александровной Самойловой («Опалённая войной», «Вера», № 706, апрель 2014 г.). Она вдруг вспомнила: – Знаешь, Женя, была у меня подруга, Клавдия Афанасьевна Чапина. Жили в одном подъезде, в гости друг к другу ходили. А как потеплеет, то звала меня в свою деревню, в Половники. Их дом там стоит на берегу речки Муськи, впадающей в Вымь. Когда я приезжала, то с противоположного берега кричала, чтобы кто-нибудь перевёз на лодке. И кто услышит первый, рукой машет: «Ой, Александровна приехала, свой человек». Приплывут и перевезут. Однажды Клавдия Афанасьевна пошла на могилки к родственникам и пригласила меня с собой. Кладбище у них очень красивое, на взгорке, в сосновом бору. Земля как пух – один песок. Вокруг беломошник, грибов много и черничники там замечательные. Был праздник Троицы, и народ стекался туда со всей округи – приплывали на лодках, приезжали из разных городов. И не с

Не искала ты в пламени броды

Для меня всё окончательно стало ясно, когда узнал, что в Киеве сильно изуродован горельеф святого князя Владимира. Разбито лицо, вместе с рукой вырван крест, вторая рука тоже повреждена. Лишь благодаря ки­евскому священнику архим. Алипию (Светличному) о преступлении узнала общественность, но, похоже, мало кого из киевлян оно взволновало. Отнеслись к этому столь же равнодушно, как и к гибели десятков одесситов, сожжённых в Доме профсоюзов. На примере «одесской Хатыни» хорошо видно, как одурманивают себя бывшие украинские интеллигенты и их подельники – экс-интеллигенты в России. Практически сразу после пожара выскочил откуда-то представитель Марата Гельмана на Украине – художник, не чуждый порнографии – некто Ройтбурд. Он завил, что в Доме профсоюзов погибло 15 россиян и 10 жителей Приднестровья. Утром выяснилось, что это ложь, все погибшие, которых удалось опознать, – одесситы. Но уже запущена была другая дезинформация, что погибшие подожгли себя сами. Параллельно вброшена ложь, что убитые первыми набросились на ультрас. На самом деле сгоревшие не имели отношения к попытке горсти антифашистов остановить многотысячный нацистский марш. Сожжённые в Доме профсоюзов находились во время этих столкновений на площади Куликово поле, вокруг палаток с иконами. Там было много пожилых, были женщины, дети. Боевики прибежали убивать их, зная, что не встретят серьёзного отпора. Спасаясь, люди бросились в здание,

Соль жизни

  Удивительную вещь заметила я в Воскресенском храме, что на Октябрьском проспекте: после Светлого дня прошла неделя, а цветы ничуть не увяли! Букет из оранжевых роз с ярко-зелёными шариками и белыми хризантемами и из тех же цветов венок у подножия Распятия всё так же свежи, как и в пасхальную ночь. Подумалось: это Пасха «таинственная» силой благодати воскресшего Господа и вещественному миру сообщает нетленность, хотя бы на время… Да и с куличами так же! Много у нас их оказалось к Празднику: и сами напекли, и надарили, так что до Радоницы хватило. Достанешь из пасхальной корзинки куличик – а он мягонький, душистый, будто вчера испечён, и помадка отваливается влажными скорлупками… Но это мир вещественный. А душа, куда более тонкий мир? Как бы сохранить в ней подольше эту сладость Пасхи, мир и тишину! И что может послужить «солью» жизни, не даст ей «портиться»? В Светлый вторник довелось нам с дочерью-четвероклассницей побывать участниками X Рес­публиканских образовательных чтений, что проходили в Институте развития образования. И первым человеком, которого мы там увидели, был дорогой наш игумен Игнатий (Бакаев). Он назначен был одним из руководителей секции «Историческая память как духовно-нравственная проблема наших дней». Пока собирались и рассаживались за круглый стол дети и взрослые, батюшка как-то растерянно и немного грустно