Автор: Елена Григорян
Квартира с видом на храм
«Дети в семье Достоевских росли не по годам серьёзными. Распорядок жизни в семье был строгим. Вставали в шесть, в восьмом часу отец выходил в больницу, затем объезжал своих городских пациентов. После обеда отдыхал, и эти час-полтора все сидели тихо в одной комнате и переговаривались шёпотом. Вечера часто посвящали чтению вслух». (К 200-летию со дня рождения Фёдора Михайловича Достоевского – о детстве писателя).
Колосья в поле голубом
Урал-батюшка в старину металлом всю Россию снабжал. Города здесь «вырастали» из рабочих посёлков. Обычно как бывало: находили люди медь или железную руду и селились в этом месте, а со временем рабочий посёлок разрастался в целый город-завод. И таких городов много было на Урале.
А вот Кунгур на них не похож.
Цыплёнок с ключиком
Когда я, автор этих строк, была маленькой, в магазинах продавались замечательные игрушки. Даже воспоминание о них веселит: курочки клевали невидимое пшено, вразвалочку брели куда-то неуклюжие щенки, медвежонок лакомился мёдом из бочонка. Все эти игрушки приводились в движение поворотом ключика. А знаете ли вы, ребята, что история заводных игрушек уходит в глубину веков?
Как уездный чиновник молитву арестовал
Полтора столетия назад в подмосковном городке Бронницы произошла странная история. Летним днём тысячи богомольцев собрались на торжество в честь столетия обретения святыни – чудотворной иконы Божией Матери «Иерусалимская». В 1771-м бушевала в окрестностях Бронниц моровая язва и лишь чудесная помощь Божьей Матери, явленная через эту икону, спасла жителей. С тех пор каждый год совершали крестный ход с «Иерусалимской» иконой. Многотысячное шествие состоялось и 6 июня 1871 года. А местный поэт Николай Кельш прочитал на торжетсвах написанное к празднику стихотворение «Молитва Пречистой Деве Марии». Всеобщую радость не разделял лишь один человек – уездный исправник…
«Я их слушала как песню»
Памяти народного художника России Джанны Тутунджан (1931–2011). У этой художницы имя, от которого веет горячим ветром. Будто крикнули, забравшись высоко в горы: «Джа-ан!» – и это заветное слово, что в переводе с армянского значит «душа», гулким эхом отозвалось: «Джанна… Тутунджан». Да только не среди южных гор суждено было ей жить. Девушка из семьи московской интеллигенции после окончания Суриковского института вместе с мужем уехала в деревню на Севере. И полюбила её, и воспела людей северной деревни в своих удивительных картинах.
Положение честного Пояса Пресвятой Богородицы (395-408)
