Рубрика: Старина

О нежности

Нежность – самый кроткий, робкий, божественный лик любви? Сестра нежности – жалость, и они всегда вместе. Увидите вы их нечасто, но иногда встретите там, где никак не ожидали, и в сочетании самом удивительном. Любовь-страсть всегда с оглядкой на себя. Она хочет покорить, обольстить, она хочет нравиться, она охорашивается, подбоченивается, мерит, всё время боится упустить потерянное. Любовь-нежность (жалость) – всё отдаёт, и нет ей предела. И никогда она на себя не оглянется, потому что «не ищет своего». Только она одна и не ищет. *** Кто познал нежность – тот отмечен. Копьё архангела пронзило его душу, и уж не будет душе этой ни покоя, ни меры никогда. В нашем представлении рисуется нежность непременно в виде кроткой женщины, склонившейся к изголовью. Я видела её иначе. В обликах совсем не поэтических, в простых, даже забавных. В первый раз посетила она мою душу – давно. Душе моей было не более семи лет. Самые полные, насыщенные и значительные эти первые семь лет человеческой жизни. Был вечер, была ёлка. И были подарены нам с младшей сестрой картонные слоники, серые с наклеенной на спине красной бархатной попонкой с золотым галуном. Попонка сбоку поднималась, и внутри в животе у слоников бренчали конфетки. Были подарки и поинтереснее. Слоники ведь просто картонажи с ёлки.

Лиза

Мы сидим втроём: я, сестра Лена и дочь священника Лиза, которая приходит учиться и играть с нами для соревнования в прилежании и послушании. Сегодня и уроков не было, и играть не позволяют. Сегодня день торжественный и тревожный – Страстная суббота. Нужно сидеть тихо, не лезть, не приставать, не драться. Всё сложно, всё трудно, всё сплошь неприятно. И весь день идёт под знаком обиды и оскорбления. Все заняты, все спешат и сердятся. Старшие сёстры в столовой красят яйца и встретили меня обычными словами: «Только тебя тут не хватало. Нянюшка, уведите её!» Я хотела отстоять себя и тут же локтем задела чашку с краской, и при помощи подоспевшей няни была водворена в детскую. Во время всей этой катастрофы выяснилось, что к заутрене нас не берут. Я со злости даже не заплакала, а просто ядовито сказала: – К исповеди-то небось таскали. Что похуже – то нам, а что получше – то для себя. Несмотря на эту блестящую реплику, сила осталась на стороне врага, и пришлось засесть в детской. А тут, как на грех, нужно было спешно разрешить богословский спор между мной и Леной из-за разбойника и молитвы. Батюшка сказал, что каждое дело надо начинать с молитвой. И вот меня поразило положение разбойника: идёт убивать,

Пасхальное дитя

Родился он как раз в пасхальную ночь. И в пасхальную ночь умер. Оттого и звала его мать пасхальным дитятком. А жизни его было ровно шесть лет. Если расспросить о нём у посторонних, так, пожалуй, можно было бы услышать, что вот был у Федотовых сынок уродец, да его, к счастью, скоро Бог прибрал. А если бы удалось вам послушать, что говорит сама Авдотья Павловна, то узнали бы вы, что был у неё сынок – чудо Господне, радость и благодать, во всю жизнь незабвенная. И что, если спросит её на том свете строгий Судия: «Как ты, раба Божия Авдотья, прожила жизнь?», ответит она поклоном и благодарностью. Много было обиды, и горя, и труда сверх сил, и боли, и слёз, но всё покрыло чудо Господне, пасхальное дитятко, младенец Алексей, умом своим, красотою и ласкою. Вот так – ничего мы друг о друге не знаем. Кто из нас зерно благословенное, а кто сорная трава. Было у Федотовых уже трое детей. Все рыжие, крепкие, сытые, здоровые и весёлые. Дочь Варюшка училась у модистки и уже щурила золотые ресницы и подвинчивала шпильками над ушами волосы. Лупила её за все эти штучки Авдотья Павловна – да та в ответ только хохотала. Шёл ей всего пятнадцатый год. Потом

Тайна детской души

/Л.А. Спиридонова/ Сборник рассказов «О нежности» (Париж, 1938 г.) посвящён детям и животным. Детская тема имела для Тэффи особое значение, ибо находила непосредственный отклик в её собственной душе, душе девочки-подростка. Повествуя о трагизме двух крайних точек человеческого бытия, детства и старости, Тэффи достигает высот подлинного искусства. Она рисует колоритные фигуры людей из народа, и можно только удивляться, как смогла утончённая петербургская дама так вжиться в психологию простого человека. Без преувеличения можно сказать, что её няньки, прачки, кучера и кухарки гораздо более реалистичны, чем босяки М. Горького. Умение схватить правду жизни – вот основной дар Тэффи. А настоящая жизнь всякой души человеческой, и даже звериной, в глубине трагична и многопланова… Человек всегда был интересен Тэффи своим внутренним миром, духовной стороной. Она верила Достоевскому, который писал, что «природа, душа, Бог, любовь… познаются сердцем, а не умом». Писательница создаёт собственную концепцию бытия, опираясь на теорию подвижника VI века Аввы Дорофея: в центре мироздания Бог, а по радиусам окружности располагаются души, которые чем ближе к Богу, тем ближе друг к другу. Эта наивная схема вполне устраивала Тэффи, ибо помогала понять саму себя и окружающих. Из ужаса жизни, по её мнению, ведут пять путей: религия, наука, искусство, любовь и смерть. Она разочаровалась в тех путях,

Книга воскресения

Заметки паломника на Святую Землю Восьмая остановка «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ…» – гремит победно в узкой улочке Старого города. По Виа Долороса шествует группа русских пилигримов – впереди молодой батюшка с крестом в руках, за ним пожилые женщины в платочках, с небольшими крестиками. Начинаю подпевать и устремляюсь было за ними. Но вспоминаю о своей группе, что сгрудилась вокруг нашего гида. В просторном всепогодном плаще, в округлых очках, Алексей Павлович Крахмальников похож на городского интеллигента, выбравшегося в лес по грибы. – Итак, мы находимся на восьмой остановке Крестного пути, – из-за спин паломников доносится его голос. – Чем она известна? За Христом, Которого вели на казнь, шло множество народа. Некоторые женщины оплакивали Его, и тогда Господь обратился к ним: «Не по Мне плачьте, дщери Иерусалимские, а по себе и своим детям». Прошло всего три с небольшим десятка лет, и жители Иерусалима в буквальном смысле слова пожалели о том, что родились на свет. Может быть, некоторые из них вспомнили слова Спасителя, обращённые к дочерям Иерусалимским, однако об этом некому рассказать. В 66 году от Р. Х. в Иудее вспыхнуло восстание против римского владычества, и на подавление его империя направила лучшего из своих полководцев, будущего императора Веспасиана. У тогдашнего правителя

Пока ноги ходят…

Памяти послушницы Ферапонтова монастыря Александры Арлаковой /монахиня Кирилла/ Нынче исполняется 10 лет со дня кончины Александры Арлаковой, которой Господь сподобил прожить 100 лет. Когда я собирала свидетельства о её христианской жизни, то вспомнился давний разговор с православной писательницей Еленой Стрельниковой. Тогда, в начале 90-х, я была послушницей Свято-Иоанновского женского монастыря, что на Карповке в Санкт-Петербурге. Елена приезжала к нам из Ферапонтова помолиться Великим постом. В обители дорогого батюшки Иоанна Кронштадтского мы с ней и познакомились. Я тогда уже всей душой стремилась на Вологодчину – в Горицы. Прочитала историю этого опального царского монастыря, и захотелось потрудиться на восстановлении поруганной святыни, если Богу будет угодно. Поделилась своим сокровенным с Еленой. Но она тогда, помнится, слушала и, казалось, не слышала меня, думала о чём-то своём. Вдруг Елена стала говорить, что мне надо ехать не в Горицы, а к ним, в Ферапонтово, что именно там должен открываться первый в Белозерье женский монастырь, но никак не в Горицах, где и храма-то действующего пока нет, а среди населения процветает пьянство. – Другое дело у нас, – убеждала меня Елена, – и приход есть, и храм, и сам монастырь прекрасно сохранился, не разрушен, как в Горицах. И ещё: очень важно, что у нас, как в Дивеево, не