Рубрика: Отчина

Украинский дневник

«И зачем вы туда попёрлись, в революцию эту? Острых ощущений захотелось?» – спрашивают меня знакомые. Объясняю им, что на Украину мы выехали 13 февраля, когда ещё никто о возможности кровавого переворота не помышлял, и цель была самая обычная – написать, как живут там наши братья православные. Не верят… Да и я бы тоже не поверил, слишком уж всё совпало. Редакционная экспедиция Игоря ИВАНОВА и Михаила СИЗОВА в № 703, 704. (Продолжение. Начало в № 703) Из путевых записок Михаила Сизова: Там, за горами Существует ли генетическая память? Может ли подсознание человека хранить виденное и пережитое пращурами сотни лет назад? Ужгородский священник Димитрий Сидор рассказывает о своих предках-русинах, издревле живших на территории нынешних Австрии и Венгрии, по берегам Дуная, – а мне вспомнилось детство. Какой-то праздник, родители с соседями сидят за столом. В распахнутое окно с заезженной трескучей пластинки льётся песня: «Дунай, Дунай, а ну узнай, где чей подарок…». Я, маленький, играю во дворе – и вдруг небо надо мной, взгорок перед домом, весь мир перемещаются в какое-то безвременное состояние, словно и вправду мы плывём по вечной реке и никогда не умрём… Та песня, «Венок Дуная», была написана в 1962 году. Но память о полноводной тихой реке, с берегов которой, перевалив Карпаты, славяне двинулись

Последний угол

Усад. Окраина Вятских Полян, хотя прежде была самостоятельным селом. С 1607 года вотчина Казанского митрополита. Главным украшением села была Троицкая церковь с белокаменными колоннами. Угол, часть фундамента, – всё, что от неё осталось. Недавно несколько здешних жителей поставили на месте храма Поклонный крест, затем возвели над ним часовню. Перед ней доска с образом Троицы, а ещё лист с текстом и несколькими фотографиями. На одной из них – отец Василий Костров с матушкой Юлией. Его арестовали в 1931 году. Дали немного по тем временам – три года, но живым батюшку никто больше не видел. Старухи, заставшие его, ещё будучи девочками, вспоминали, что отец Ва­силий «всем помогал, всех встречал, кормил, лечил, и его очень любили». Оттого, верно, не осмелились местные власти отнять церковный дом у семьи священника. Но сначала умерла, голодая, потерявшая мужа матушка Юлия, потом – старшая из дочерей Варвара, заменившая младшим мать. Кому они мешали? Отчего добро и зло так перемешались в головах строителей светлого будущего? Я иногда разговариваю с их нынешними последователями. Честные люди, они ни в чём не раскаиваются, всему находят объяснение: «Всё ради народа!» А народ… Когда в 1932-м власти велели разрушить храм и уничтожить кладбище, мужики стали думать, что делать. Сидели до позднего вечера, напились так,

В ковчеге

/Андрей Еграшов/ Голуби Давно уж покинул я город, в деревне живу. И такое увиделось… У храма кто-то щедро просыпал птицам корм. Слетелась туча голубей: сбившись в живой клубок, они жадно клевали, топорща крылья, чтобы оттеснить прочих. А ведь это явленный образ большого города! Там люди плотно собрались, чтобы во всех смыслах насытиться. В таком понимании одновременно и стыд, и утешение: ведь люди – вместе, люди – нуждаются друг в друге, хотя нередко теснят и обижают ближнего. Вот и голуби, несмотря на свою активность, не были, в общем-то, враждебны друг к другу: им просто очень хотелось кушать, и казалось, страшно не поспеть это сделать. Были и другие, довольствовавшиеся отлетавшими крохами. И были те, что просто… наблюдали. О времени и о себе Давно пытаюсь понять, куда все мы правимся. Ведь видно же: на смену обществу взаимного человеческого доверия грядёт общество информатизма, общество тотального учёта и контроля. Почему это происходит? Наверное, потому, что такое собственно человеческое качество как ДОВЕРИЕ исчезает в людях. * * * Знаете, отчего «удался» 1917 год? В ту пору люди ещё умели верить, и вот в такую благодатную почву упали сорные семена, так что чертополох сразу же вымахал в полный рост. А что сейчас? Пустыня, на которой не вырастет