Духовник

18 июля исполняется 40 дней со дня кончины духовника Псковского Снетогорского женского монастыря Рождества Богородицы архимандрита Ермогена (Муртазова), в схиме – Тихона.

Отец Ермоген, в схиме Тихон

Батюшка отошёл ко Господу вечером 9 июня, в канун праздника Всех Святых, в земле Русской просиявших, после непродолжительной, но очень тяжёлой болезни. В день его ангела (память священномученика Ермогена) батюшке вечером неожиданно стало плохо, и его отвезли в больницу. Когда псковские врачи определили, что положение крайне серьёзное – разрыв аорты, его отправили на вертолёте в Санкт-Петербург, в одну из лучших клиник. Об этом сразу же были оповещены по сотовой связи его многочисленные духовные чада, которые вместе с сёстрами Снетогорского монастыря стали слёзно молиться о выздоровлении батюшки: просить Господа продлить его жизнь, облегчить страдания.

Врачи (спаси их, Господи!) мужественно боролись за его жизнь, делали всё возможное и даже, казалось, невозможное. Две недели отец Ермоген был на грани жизни и смерти. Он то уходил от нас, то возвращался. Когда батюшка был в сознании, его причащали Святых Христовых Таин. Была надежда на выздоровление. Не верилось, что он уйдёт от нас навсегда. Только сейчас начинаю принимать, что его уход – воля Божия.

Он как-то сказал, что каждый истинный христианин перед своей кончиной, по примеру Спасителя, должен претерпеть Голгофские страдания, понести крест. Всё это Господь дал батюшке перед кончиной сполна. Он донёс свой крест до конца.

Мои 28 лет

Вспоминается Пюхтица, 1990-й год. Я приехала в монастырь во время отпуска потрудиться и получить ответы на мучившие душу вопросы о спасении. Тогда я только пришла к вере и многое хотелось понять. Духовной литературы в то время было мало, а точнее, почти не было. Работала я тогда журналистом областной молодёжной газеты. Старалась помогать людям, что в то время ещё удавалось. Однажды, пытаясь помочь безвинно осуждённым молодым ребятам, я поняла, что есть правда человеческая, но есть и другая – Божия, как, впрочем, и суд. Хотелось поговорить об этом и о многом другом с богомудрым священником, открыть свою душу.

На исповедь к отцу Ермогену всегда была большая очередь из монашествующих и его духовных чад. Подойти к нему я боялась – в монашеском одеянии он казался мне величественным и неприступным. (Тогда батюшка уже был в тайной схиме после тяжёлой болезни.) Накануне своего отъезда из обители я вполне смирилась с тем, что недостойна общения с ним. Но Царица Небесная, Игумения и Хозяйка любого монастыря, видя мою нерешительность и желание спасения души, управила всё Сама. Чудесным образом в день своего отъезда попала на исповедь к батюшке. Я одиноко стояла у пустого аналоя, к которому неожиданно вышел из алтаря отец Ермоген. Сколько любви Христовой, сочувствия, понимания были тогда дарованы мне батюшкой! И моя оледеневшая душа стала потихоньку оттаивать. Я получила ответы на многие свои вопросы и благословение в монастырь, куда очень хотелось, но не было уверенности в своих духовных силах.

Тогда я ещё не знала, что отец Ермоген, как опытный духовник, старался помочь каждому, кто идёт к Богу и желает спасения.

Вскоре батюшка взял меня в свои духовные чада и благословил в конкретную обитель – к праведному Иоанну Кронштадтскому, что на р. Карповке в Санкт-Петербурге. В этой святой обители 1 ноября 1992 года отец Ермоген вместе с настоятельницей игуменией Серафимой одели нас, первых восьмерых сестёр, в послушнические одежды.

А спустя пять лет, в 1997 году, Господь сподобил меня Ангельского чина от своего духовного наставника – я приняла монашеский постриг в Снетогорском женском монастыре.

Отец Ермоген и сестра Кирилла, Снетогорский монастырь 1997г

Моим духовником он был 28 лет, за что безмерно благодарю Господа. Из той тяжелейшей ситуации, в которую я попущением Божиим попала в 2001 году, батюшка меня вымолил.

Батюшка вымолил

Осенью 2001 года я приехала в Снетогорский монастырь к отцу Ермогену в тяжелейшем состоянии. По клевете была отлучена от церковного общения, то есть от причастия Святых Христовых Таин, на неопределённый срок.

Батюшка, всегда сдержанный в проявлении чувств, после исповеди прижал меня, плачущую, к себе и сказал: «Не переживай так сильно, будем молиться, Господь милостив». И добавил: «Ты идёшь тем же путём, что и мы с отцом Сампсоном».

Известно, сколько клеветы-напраслины претерпел в своей жизни иеросхимонах Сампсон (Сиверс) попущением Божиим. Он был духовником отца Ермогена. Батюшка рассказывал, что когда он стал учиться в Московской духовной академии, то окормлялся у белого священника протоиерея Евгения Тростина в селе Покровское. Однажды отец Евгений, провидя монашеский путь своего подопечного, сказал ему: «Поезжай-ка ты, Александр (мирское имя о. Ермогена), к отцу Сампсону, он тебе ближе по духу». И дал адрес.

Иеромонах Сампсон (Сиверс). Фото: stsl.ru

Вскоре Александр обрёл нового наставника и не расставался с ним до кончины старца Сампсона в 1979 году.

Сколько клеветы, скорбей терпел в своей жизни отец Ермоген, знает один Господь. Особенно когда покинул в 1993 году любимую Пюхтицу, оказавшуюся за границей. Батюшку не давал в обиду Святейший Патриарх Алексий Второй, с которым их связывала многолетняя духовная дружба в Эстонии. Брат батюшки, иеродиакон Никон, рассказывал, что Его Святейшество до своего высокого назначения не раз исповедовался у отца Ермогена в Пюхтице. Святейший предлагал отцу Ермогену архиерейство, называя конкретную кафедру. А когда открылась Оптина пустынь, предложил ему стать наместником. Батюшка, помолившись, отказывался: «Не мой это путь». Он был духовником, и его послушание от Бога было заботиться о душах. Делал это он деликатно, не навязывая своего мнения, иногда с юмором.

В 1993 году Псковский владыка Евсевий, с которым батюшка учился в академии, пригласил отца Ермогена стать духовником вновь открытого во Пскове Снетогорского женского монастыря Рождества Богородицы. Батюшка согласился не сразу. Без молитвы он не принимал никаких решений. И в этот раз он молился, чтобы узнать волю Божию. Наконец дал согласие. Учтём ещё одно обстоятельство. Монашеский постриг батюшки в Пюхтице, где он почти 28 лет был духовником, пришёлся на 17 марта (по новому стилю) – день памяти священномученика Иоасафа Снетогорского, первого игумена обители, замученного ливонскими рыцарями в 1299 году.

Вот и получается, что духовником двух женских монастырей (Пюхтицкого и Снетогорского) он был более полувека – нёс тяжелейший крест.

Близкие по духу

Года два тому назад приехала я к батюшке во Псков на исповедь и за советом в решении монастырских проблем. Вижу: в келье, где он обычно исповедывал, на столе портрет настоятельницы затопленного Леушинского монастыря игумении Таисии (Солоповой) – наш подарок батюшке.

Заметив мой взгляд, устремлённый на портрет, отец Ермоген сказал: «Ты, матушка Кирилла, чаще обращайся к игумении Таисии, она во всём поможет. И я к ней обращаюсь. Сегодня у меня была настоятельница нашего монастыря игумения Татиана. Прежде чем ответить на её вопросы, я помолился вашей игумении Таисии, она – святая старица, попросил её Небесной помощи».

Батюшка поделился, что, когда к нему приезжают высокие чины из военных или чиновники, он, прежде чем что-либо посоветовать, молится чаще всего великомученику Георгию или преподобным Сергию Радонежскому и Серафиму Саровскому. А также обращается к своему духовнику отцу Сампсону, к отцу Иоанну (Крестьянкину), который был восприемником на монашеском постриге отца Ермогена, и к другим небожителям – прославленным и непрославленным, но угодившим Богу, в том числе и к новомученикам.

Ещё раньше, вспоминая свою почившую маму Дарью Матвеевну, в монашестве Магдалину, батюшка как-то рассказывал нам с монахиней Николаей о том, что он не просто молится за своих родителей, но и просит их помощи, благословения, особенно у мамы.

По примеру святого праведного Иоанна Кронштадтского, особо почитавшего свою родительницу Феодору Власьевну, отец Ермоген был благодарным сыном своей мамы. Без материнского совета и благословения он не предпринимал ничего важного и ответственного в своей жизни.

Я познакомилась с Дарьей Матвеевной в Печорах, незадолго до её кончины. Она лежала на кровати с чётками в руках, беспрестанно молясь и словно отрешившись от всего земного. Наконец, заметив меня, спросила имя, благословила, перекрестив, и сказала, что будет молиться.

Из рассказов батюшки, его брата иеродиакона Никона и почившей сестры монахини Сергии знаю, что мама поднимала на ноги и воспитала их одна. Отец – Иоанн Фёдорович – погиб на фронте в Великую Оте­чественную. Дарья Матвеевна была очень верующей, мудрой, волевой, справедливой и честной. В послевоенные годы жили они тогда в Татарии, в селе Новошешминском. Односельчане постоянно выдвигали её в начальники и отказа не принимали. Дарья Матвеевна была неграмотной, поэтому всю бумажную работу, разные отчёты делал за неё старший сын Александр. Благодаря маме, которая всегда привечала в доме Божиих людей, особенно монашествующих, все её дети стали верующими. Александр, наш будущий духовник отец Ермоген, поступил с благословения мамы в Саратовскую семинарию, избрав трудный священнический путь.

Даруя любовь

С фотографии последних месяцев на нас смотрит строгий схимник. Но строгим он был, прежде всего, к себе. Священник Снетогорского монастыря о. Александр Савельев в своём прощальном слове на отпевании батюшки сказал: «Никто не знает, сколько и когда отец Ермоген спал. Как ни подойдёшь к его келье – молится или беседует с людьми».

В последние годы батюшка служил редко. Зато часто исповедывал в храме, принимая богомольцев со всей России, не жалея своих сил, которые таяли с каждым месяцем. После Божественной литургии все уходили на трапезу, а батюшка ещё долго оставался в храме. Час, два и более, пока не придёт за ним келейница.

Приехав как-то к батюшке и ожидая его после вечерней службы в храме (батюшка задерживался обыкновенно в алтаре), вижу, как он выходит на солею и идёт к аналою исповедать и благословить в дорогу свою духовное чадо, одну знакомую мне онкологическую больную. Почти мигом выстроилась длинная очередь к батюшке. Был одиннадцатый час ночи. Я взорвалась: «Люди Божии, пожалейте батюшку, он еле на ногах держится». Подействовало, отошли. Но так было постоянно, рассказывали снетогорские насельницы.

В последние годы батюшка служил редко. Зато часто исповедывал в храме, принимая богомольцев со всей России

Так было и есть у всех старцев, полагавших, как бескровную жертву, свою жизнь за других. Их жертвенная любовь, по сути, безмерна. Но безмерными бывают и наш эгоизм, наше желание получить от старца, ничего не отдав взамен. А точнее, понимания, сочувствия, любви Христовой, а главное – покаяния, к которому призывал всех отец Ермоген.

На похоронах батюшки мы молились и плакали. Чин отпевания в Снетогорском женском монастыре Рождества Богородицы совершил митрополит Тихон (Шевкунов) с четырьмя архиереями и сонмом духовенства. Похороны неожиданно, по благодати Божией, стали торжеством православия. Во время отпевания был дождь, словно плакали Небеса. Когда запели «Со святыми упокой», выглянуло солнце. Видимо, батюшку уже встречали небожители из Богом зданных пещер Псково-Печерского монастыря, где он упокоился рядом со старцем Адрианом (Кирсановым).

Все, кто пришёл проводить батюшку в последний путь, старались выразить к нему свою любовь, которой, наверное, не хватало ему от нас при жизни. Но это лишь капелька от той безмерной любви, которой одаривал всех нас дорогой батюшка.

Вспоминаются мудрые слова апостола Павла: «Поминайте наставников ваших, которые проповедывали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их…» (Евр. 13, 7).

← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска

Добавить комментарий