Из России о Боге

В современных изданиях очень популярен формат различных рейтингов — перечней по значимости.

Вот и британская газета The Guardian опубликовала занятный рейтинг на свой вкус — список лучших художественных книг о Боге. В топ-10 попали два русских автора. Роман Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы»  эксперты поместили на вторую строчку в рейтинге.

 

Первое место получил перевод «Евангелия» американского поэта Ричмонда Латтимора. Авторы рейтинга расценили книгу как художественный роман, а не как религиозную работу, — передаёт «Благовест-Инфо».

В десятку также попал роман современного русского писателя Евгения Водолазкина «Лавр» о раскаявшемся целителе, искупающем перед Богом грехи молодости и закончившего жизнь схимником.

Сообщается, что перечень попали произведения только христианской традиции, а сами авторы варьируются — от глубоко верующих до абсолютных атеистов.

«Братья Карамазовы» — последний, самый объемный и один из наиболее известных романов Ф.М. Достоевского обращает читателя к вневременным нравственно-философским вопросам о грехе, воздаянии, сострадании и милосердии. Книга, которую сам писатель определил как «роман о богохульстве и опровержении его», явилась попыткой «решить вопрос о человеке», «разгадать тайну» человека, что, по Достоевскому, означало «решить вопрос о Боге».

Говоря о «Лавре» Евгения Водолазкина можно не ограничиваться аннотацией к книге и узнать от самого автора, что он хотел сказать. Для журнала «Фома» писатель рассказал:

— Если предельно кратко — то роман о том, что времени нет, что всё существует в вечностном измерении, что все события существуют вне времени. Дмитрий Сергеевич Лихачев говорил: «время дано нам по нашей слабости» — или, если угодно, чтобы как-то распределить события в нашем сознании, потому что иначе бы у нас все мозги перегорели.

Именно с этим связаны те моменты, которые многих читателей раздражают. Они нацелились на чтение добротной исторической прозы, а тут мой герой Арсений, живущий в XV веке, видит в лесу пластиковые бутылки, а в пламени печки — самого себя же в старости, а другой герой, Амброджо, наделен даром видеть картинки будущего. Все это, судя по некоторым отзывам, воспринимается как постмодернизм. Но то, что кажется в «Лавре» приемами постмодернизма, на самом деле отражает средневековую поэтику, которая (я в этом убежден) сейчас в целом ряде пунктов пересекается с постмодернизмом. А в содержательном плане — это роман о святости, о любви, которая сильнее смерти, о Промысле Божием. Кстати, даже на обложке написано, что это не исторический роман.

Добавить комментарий