Счастье купца Горохова

В бердский собор Преображения Господня я езжу практически каждый год: полюбоваться на красавец-храм и поклониться могилке нашего архиерея, епископа Сергия (Соколова), безвременно скончавшегося в 2000 году. Погребён владыка Сергий в церковной ограде рядом с местным старцем архимандритом Макарием (Реморовым). И вот как-то летом 2008 года, в очередной приезд в Бердск, я увидел, что рядом с двумя могильными крестами появился ещё один. Из надгробной надписи следовало, что это захоронение человека, умершего в 1907 году, то есть 101 год тому назад. Прочитав её более внимательно, я понял, что здесь похоронен, точнее, перезахоронен легендарный купец Горохов, о котором весной этого года писали практически все местные СМИ в связи с обнаружением его останков.

Единственный фотоснимок В. А. Горохова, дошедший до наших дней (фото сайта vesberdsk.ru)

Купец Владимир Александрович Горохов – личность легендарная. Он владел баржами, складами на побережье Оби, пароходом, имел большие дома в Москве, Томске, Красноярске, Иркутске, Новониколаевске. Гороховская мельница была предприятием, обеспечивающим рабочими местами половину жителей тогдашнего посёлка Бердский. О своих рабочих купец заботился: на мельнице был установлен исключительный для тех времён восьмичасовой рабочий день, продукты работникам отпускались по закупочной цене. Для обеспечения своих предприятий квалифицированными кадрами Горохов открыл ремесленную школу. О богатом купце и меценате в своих воспоминаниях упоминал знаменитый путешественник Семёнов-Тян-Шанский.

В 1907 году во время поездки в Москву по коммерческим делам Владимир Александрович умер. В опубликованном на его смерть некрологе были слова сожаления о том, что скончался один из «неутомимых поборников просвещения и свободы Сибири». Первоначально Горохов был похоронен на Ваганьковском кладбище, затем, согласно воле покойного, изложенной в завещании, сыновья перезахоронили отца в Бердске. Дело его унаследовал старший сын Сергей Горохов. Ну а вскоре революция, Гражданская война, советские репрессии. Лишь потомки одного из гороховских сыновей дожили до наших времён, даже сохранили некоторые семейные реликвии: стол, буфет, небольшой диванчик, обшитый карельской берёзой, и три столовых серебряных предмета с гравировкой «ВГ» (Владимир Горохов) –нож, вилку и ложку.

После возвращения из Бердска я перечитал в Интернете все публикации о купце Горохове и его потомках и тут же вспомнил историю о другом купце, услышанную когда-то в поезде «Москва – Барнаул». Было это в разгар перестройки и гласности, и, думаю, именно потому мне её и рассказали не таясь.

В то время я регулярно в конце каждого месяца ездил в командировку в Барнаул на курируемый мною объект для подписания процентовок. Самым удобным транспортом для поездок был автобус – восемь рейсов в день, всего четыре часа в пути. Но однажды, прибыв на автовокзал, я услышал, что рейсы отменены из-за снежных заносов на автотрассе. Пришлось отравиться на железнодорожный вокзал. Ближайшим по времени поездом был проходивший экспресс «Москва – Барнаул».

Пройдясь по полупустому плацкартному вагону, я устроился в четырёхместном отсеке, где с книгой в руках сидела лишь одна женщина средних лет. Попросил у проводницы стакан чая и развернул газету «Вечерний Новосибирск», приобретённую в вокзальном киоске «Союзпечать».

От попутчицы я скоро узнал, что возвращается она домой из Москвы, где гостила у родни. После нескольких реплик она вновь взялась за свою книгу, но через некоторое время воскликнула: «Постойте-постойте! Можно мне взглянуть? Я вижу, что в газете пишут о Т.?» И она назвала фамилию одного из городских чиновников, которого упомянули в какой-то статье. Я протянул ей газету, попутчица, явно волнуясь, стала читать, постоянно повторяя: «Надо же, Т.! Надо же!» Дочитав до конца, женщина вернула мне газету, но никак не могла успокоиться. А вскоре я услышал историю, которую когда-то ей поведала родная тётя.

В начале ХХ столетия росла тётушка моей собеседницы в небольшом алтайском городке. Обычный, мало отличающийся от других сибирский городок, большинство жителей которого работало на предприятиях местного купца Т. Как и бердский купец Горохов, Т. был благодетелем для местного населения. В чём это конкретно выражалось, тётя не знала, но не раз слышала от своих родителей слова благодарности в адрес Т., которого они так и называли – благодетель.

Сколько часов длился рабочий день на предприятиях купца, тётя также не знала, но хорошо запомнила накрытые столы в церковной ограде во время престольного праздника Казанской иконы Божией Матери, где каждый мог угоститься на славу, и те пирожки, которые она приносила с собой домой после этого угощения. Все в округе знали, что эти народные пиршества были организованы за счёт купца. И ещё запомнила купеческих дочек-красавиц, которые на Пасху обходили дома многодетных семей и дарили подарки. Подарков было много, их везли на телеге. Среди подарков были рубашки и платьица, которые дочки купца в течение года шили сами. Помнила она и самого благодетеля – был он очень тучен, ходил с отдышкой; говорили, что чем-то болен.

Революционные перипетии прошли мимо сознания восьмилетней девочки, а вот события Гражданской войны в алтайском городке навсегда осели в её памяти, особенно тот день, когда в него ворвалась конница красных партизан. Несколько всадников ринулись к дому купца Т. – видимо, среди партизан были местные, которые хорошо знали, где можно поживиться. Вскоре из купеческого дома стали доноситься душераздирающие женские крики, а через некоторое время ворота дома распахнулись и на улицу выбежал совершенно голый Т., сзади его подгоняли два всадника с обнажёнными шашками. Тучный купец, задыхаясь, бежал по улице, а всадники скакали рядом и срубали шашками его трясущиеся отвисшие бока.

Вскоре обессиленный человек рухнул на землю, а всадники повернули обратно. Истекающий кровью купец молил собравшихся людей о помощи, но никто не рискнул к нему подойти. Затих он к вечеру. На следующий день делегация рабочих выпросила у командира партизан разрешение на похороны семьи купца Т. Когда отряд партизан покинул городок, жители ринулись в купеческий дом растаскивать имущество. Люди дрались из-за стульев, подушек, кухонной посуды. Когда дом был разграблен дочиста и всё стихло, тётя моей попутчицы подобрала на улице кем-то обронённую куклу, принадлежавшую одной из купеческих дочерей, и хранила её всю жизнь. Как-то племянница эту куклу увидела, и тётушка поведала ей историю жизни и гибели семейства купца Т.

Во время рассказа моя собеседница плакала, как плакала когда-то тётя, делясь с племянницей мучившими её всю жизнь воспоминаниями. Этот мимолётный разговор основательно засел и в моей памяти. А после истории с перезахоронением во дворе Преображенского собора купца Владимира Горохова мне подумалось, что ему повезло. Для таких, как он, было настоящим счастьем умереть до революции.

 ← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска

Добавить комментарий