Фрейлина Анна, инокиня Агния

Жизнь выдающихся людей всегда бывает объектом пристального общественного внимания. Их поступки часто непонятны и истолковываются превратно, а кривотолки и пересуды позже «запечатываются» на века в исторических трудах. Наш автор из Карелии рассказывает об одной из славных дочерей России, чьё имя также стало жертвой светских сплетен и слухов.

Анна Алексеевна Орлова-Чесменская. Акварель П. Ф. Соколова, 1830-е гг.

Спикер Совета Федерации призвала не завидовать миллионерам. Кто-то из работников сатирического цеха продолжил: не завидуйте миллионерам, завидуйте их детям. Ну или только способности выбираться сухими из воды, вернее, из криминальных хроник. Да и это до поры до времени. Нетрудовые миллионы не приносили счастья ни раньше, ни теперь. Но всё-таки есть исключения. В этой истории, что хочу рассказать, позавидовать можно как раз миллионеру. Но не деньгам его, а тому, что у него такие дети. Точнее, дочь.

Наверное, многие наслышаны о графе Алексее Орлове. Пять братьев Орловых фактически возвели на трон Екатерину II. Ставят в вину Алексею и убийство Петра III, и тёмную историю с похищением претендовавшей на царский трон княжны Таракановой. Как это было в действительности, судить трудно. Сам вельможа как-то сказал: «В свете всегда так бывало: мало правду любили, мало и теперь любят, да и впредь мало надежды, чтобы любили…»

Граф Алексей Орлов-Чесменский. Художник К.-Л. Христинек, 1779 г.

Жизненный опыт у Алексея Орлова был богатый – и добрый, и злой. Много в чём участвовал граф. И орловская порода лошадей выведена в России благодаря его инициативе, и победа над турецким флотом под Чесмой одержана, давшая его фамилии приставку Чесменский. А про богатство, позволявшее ему содержать за свой счёт московскую милицию, сам богач говорил: «У казны моей и дна нет». (В данном случае милиция – отряды народного ополчения, которые стали создавать в России во время русско-прусско-французской войны 1806–1807 годов. – Ред.) Граф был щедр: оказывал покровительство просящим, на балы у Орловых собиралась вся дворянская Москва, а на обеды шли как званые, так и незваные. На скачки, бега, кулачные бои, где он и сам участвовал, собирался и простой народ. В Нескучном саду, принадлежавшем Орлову, когда-то купленном у уральского заводчика Демидова, всегда было весело. С его лёгкой руки вошло с того времени в моду в России и цыганское пение.

Правда, в семейной жизни он был не так удачлив. Уже 48-летним граф женился на двадцатилетней Авдотье Лопухиной. 2 (13) мая 1785 года родилась дочь Анна, которой суждено было стать единственным его ребёнком. Девочке исполнился год, когда при родах умирает жена графа, а вскорости и рождённый мальчик Иоанн. Вдовец остаётся с маленькой дочерью, которую воспитывает сам – как умеет. Учит фехтовать, ездить верхом на лошади. Друзья и родные звали её на французский манер Аннет, отец – Нюськой. От него передались ей взрывной темперамент, сильная воля, полное бесстрашие. От мамы – тяга к поездкам в монастыри, на богомолья. Девочке последнее очень нравилось.

В 11 лет Анну представили императрице, и после минутного разговора Екатерина II заметила: «Эта девушка много доброго обещает…»

«Угловата, скорее с мужественными чертами, одета скромно, но со вкусом», – описывали современники богатую наследницу. Отец души не чаял в дочери, женихи роились. Говорят, даже мать будущего императора Александра I предлагала своих сыновей в мужья. У кого бы не закружилась голова! Но не у Анны – о замужестве и думать не хочет, и к танцам душа не лежит. Её железный характер узнали домашние после того, как разогнала она собутыльников отца, повадившихся после смерти матери к ним в дом. Тогда и не подозревала Анна о сомнительном происхождении своих богатств; любя отца, молилась за него по монастырям. А он как-то сказал ей: «У тебя, графинюшка моя, грехов нет. Я же за свои сам ответ держать буду. Ты на себя их не бери – не по твоим девичьим плечикам». Но кому же, как не дочери, за отца молитву творить?

В ту пору услышала Анна об архимандрите Фотии (Спасском) – имя это гремело в обеих столицах. Трибун, обличитель, которому рот заткнуть не могли самые высокие сановники. Негодовал Фотий, прежде всего, против распространения масонства.

Архимандрит Фотий (Спасский). Неизвестный художник

В сущности, в двадцатые годы позапрошлого века происходили события, похожие на нынешние. Вечный недруг России Англия через Кавказ распространяет «библейские тайные общества» масонов. Ложи придумывали мистические «аппараты», выводя, как они считали, себя из Божественной воли. Заменить православие смесью мистики и космополитизма было их основной целью. Государство же рассматривалось как вражеская территория, сырьё для переработки. Требовались реформы на основе нового слоя народа, ориентированного на «европейские ценности», на Запад и управляемого им, считали масоны. Нельзя сказать, что они не преуспели в проникновении во власть, армию, духовенство, во все слои общества.

Екатерина II после кровавых событий революции во Франции запретила масонские ложи в России. Павел I, ненавидевший всё, что сделала его мать, хотел отменить этот указ, но, ознакомившись с документами, передумал. Свергнувшие его офицеры – кстати, члены ложи – сделали заложником масонов нового императора Александра I. Православие и монашество утеснялось и преследовалось, поощрялись другие конфессии и раскольники. А руководил всем министр просвещения и духовных дел Голицын. Известен разговор с ним архимандрита Фотия: «Умоляю тебя, Господа ради останови те книги, кои изданы против Церкви, власти царской и всякой святыни, в коих возвещается революция!» – «Что мне делать, все университеты и учебные заведения сформированы уже для революции. Государь, будучи того же духа, желал сего…» – отвечал министр.

Проповеди Фотия недолго терпели. Вскоре из Петербурга его ссылают в монастырь под Новгород. За своим духовником в Свято-Юрьев монастырь, основанный ещё Ярославом Мудрым, едет и Анна Алексеевна. Архимандрит, кстати, отказался постричь её в монахини, более того, долго отказывался принимать и в духовные дочери. Так что версия о монахе, сманившем богатую прихожанку, здесь не подходит.

А сама фрейлина Императорского Двора А. А. Орлова говорит: «Он привлёк меня неустрашимостью, с какой монах обличал заблуждения. Все были против него, начиная со Двора. Он не побоялся того». Именно Фотий открывает духовной дочери правду о происхождении её богатств. Вскоре следует ещё удар – умирает отец. На какое-то время Анна Алексеевна впадает в шок. Лишившись чувств, четырнадцать часов оставалась она без признаков жизни, рассказывает первый биограф Анны Орловой Н. Елагин. Самого родного и любимого человека больше нет. Но любовь к нему остаётся и требует действий. В присутствии окружающих подошла она к иконам и, пав на колени, рыдая, произнесла: «Господи! Ты взял мою мать, которой я не знала, теперь Тебе угодно взять моего отца, будь мне вместо матери и отца, руководствуй всеми поступками моей жизни».

Без пострига живёт она самой суровой монашеской жизнью. В селе Витославицы близ Юрьева монастыря строит фрейлина дом. С трёх часов утра – на службы, посвящая перерывы между ними духовному чтению: псалмов, акафистов. Почти не вкушала пищи. В полночь обязательно двенадцать раз читала любимую молитву «Богородице Дево, радуйся» и, чтобы не пропустить этой минуты, спать не ложилась.

Большие деньги раздаются нищим, монастырям. В Киево-Печерской лавре Анна Алексеевна открывает трапезную для нищих стариков, жертвует на содержание вдов и сирот духовных лиц в епархиях – да всего не перечислить. Только на постройки в обветшавший Юрьев монастырь даёт 700 тысяч рублей – это огромная по тем временам сумма. Жизнь посвятить добрым делам, расточая на них свои богатства, замаливать грехи отца и спасти его душу – отныне главная цель её жизни.

Княгиня Екатерина Дашкова говорила об Анне Орловой: «Дом и обстановка её жизни остались такими же, как и при её отце, но хоть весь мир у её ног… характер её мягок, а поведение благоразумно… Графиня занимается благотворительностью и щедра настолько, настолько это вообще возможно… Что делает её по-настоящему восхитительной, так это скромные и благородные манеры и особенно доброта к близким». Этому мнению созвучны и слова хозяйки петербургского салона Долли Фикельмон: «Хотя графиня Орлова и немолода, она обладает той вечной молодостью, что дарована только небесным душам». Не всем графиня была по сердцу, недоброжелатели активно сплетничали. К ним, к сожалению, примкнул и А. С. Пушкин со своими эпиграммами. Впрочем эти эпиграммы, возможно, лишь приписываются поэту – в его оригиналах они отсутствуют.

Мысли Анны – о монашестве. И на новую просьбу о постриге Фотий снова отказывает: «В миру оставайся, от Двора не отдаляйся по делам церковным хлопотать. Трудно? Как обет послушания прими».

Видимо, тогда архимандрит задумал встречу с царём. Хлопотами Анны Алексеевны, пользовавшейся большим расположением царской фамилии, она состоялась 5 июня 1822 года. Вот как Фотий рассказывал графине о приёме: «Царь первый идёт принять благословение, я же ищу прежде образ в комнате; совершил поклон прежде образу, а затем благословил государя. “Имеешь ли что особенное сказать?” – спросил он, намекая на нужды. “Никаких нужд земных не имею для себя и обители. Едино лишь тебе нужно поведать – враги Церкви святой и царства весьма усиливаются, вред великий святой вере Христовой и царству всему. Но они не успеют. Бояться их нечего, но надобно дерзость врагов тайных и явных внутри самой столицы остановить. Господня десница воздвигнет тебя, о царю, защитить Церковь и веру”. Много же о сём беседовали мы… Царь пал на колени перед Богом и, обратясь ко мне, сказал: “Возложи руки твои, отче, на мою главу и сотвори молитву Господню о мне, и прости и разреши меня”. Я, видя плод беседы, благоговение к Богу и смирение пред Царём царствующих, исполнил сие. Царь поклонился, принял благословение и просил в молитвах поминать, проводив меня из дверей. Я же благодарил Бога и веселился духом, уповая, что сила вражия будет удержана от успехов своих. Министру же духовных дел князю Голицыну ничего не говорил о беседе».

1 августа 1822 года вышел Указ Александра I о закрытии всех тайных обществ в России и упразднении министерства духовных дел и о недопущении их учреждений впредь. Революционный переворот был отсрочен.

Вскоре после царского Указа архимандрит Фотий умер и был погребён в церкви Похвалы Богородицы в Юрьевом монастыре. Графиня редко выезжала за его пределы. Один из знавших её священнослужителей заметил: «После пламенной любви к Богу одна только полная любовь к родителю окрыляла её молитвы и исполняла сердце, ибо она заботилась о спасении души его как о спасении собственной».

Свято-Юрьев монастырь

Ещё при жизни своей перезахоронила на монастырском кладбище всех своих родственников. О кончине самой Анны Алексеевны довелось читать якобы задокументированную историческими лицами историю.

В сентябре 1848 года одному русскому священнослужителю снится удивительный сон. Его знакомый, тоже священник, недавно скончавшийся, будто бы говорит: «Напиши своей приятельнице Анне Алексеевне, чтобы она готовилась к смерти». Конечно, поутру он ничего писать не стал. Через неделю снится тот же сон. Не поверил и опять – глупостей в снах бывает немало. В третий раз покойник, которому надоело являться без толку, крепко отчитал друга: «Если ты, такой-сякой, пропустишь ещё хоть одну почту, твоё известие не застанет её в живых и Бог взыщет с тебя». На следующий день письмо было отправлено. Графиня Анна Алексеевна, в полном здравии, показала его своему духовнику, со слов которого и стала известна эта история. Недоумевая, в тот же день она исповедалась и причастилась, а назавтра – 6 октября 1848 года – внезапно скончалась.

В автобиографической справке говорится, что графиня скончалась в Юрьевом монастыре, собираясь ехать в Петербург. Перед отъездом она молилась на могиле своего отца и у гроба архмандрита Фотия, причём к последнему возвращалась дважды, чего никогда прежде не делала. Выйдя из церкви, почувствовала себя плохо. Последняя её просьба – читать над ней любимое «Богородице Дево, радуйся»…

Вскоре в склепе под церковью Похвалы Богородицы стояли уже два мраморных гроба: архимандрита Фотия и кавалерственной дамы ордена Св. Екатерины (высшая женская награда Российской империи) меньшего креста А. А. Орловой-Чесменской. После революции захоронения были вскрыты, однако, поражённые сохранностью тел, будто вчера погребённых, члены комиссии ретировались, не позарившись ни на золотой крест архимандрита, ни на украшения графини… В 30-х годах в монастыре размещалось какое-то учреждение НКВД: то ли санаторий, то ли дом отдыха. Там были люди не столь щепетильные. В одну из ночей мёртвые были ограблены, а останки выброшены. Власти с облегчением постановили захоронение ликвидировать.

В 2000-х годах журналист С. Матвеев писал, что в советское время нашёлся человек, добившийся разрешения перезахоронить останки. Это было явно Божие чудо: идти против течения – и быть хранимым Господом. Мало того, честно вышел из партии в связи с религиозными убеждениями, и это тоже сошло ему с рук. Смешно сказать – уговаривали вступить обратно. Заботу о могилах славных детей Отечества человек потом передал своим дочерям, а те уже дождались первых монахов обители.

После смерти в вещах графини нашли Евангелие с дарственной надписью старца Парфения, в которой он называет её ЕИНГА. Это заставило предположить, что Анна приняла тайный постриг с именем Агния (стало быть, старец написал его наоборот, в звательном падеже). Анонимный автор первых «Воспоминаний» о графине, увидевших свет вскоре после её смерти, отмечает: «Не утешительно ли видеть в нашем веке, в современных нам лицах повторение того, чем отличались первые века христианства? Такова пред нами графиня Анна, самым именем своим выражавшая благодать, ея предизбравшую ко благу Церкви! В её лице как бы опять ожила для нас одна из двух Меланий Римских».

Николай Лесков в своём очерке «Мелочи архиерейской жизни» (1879 г.) вёл речь о народных домыслах. Рассказывая о народных мыслях по поводу очерёдности открытия мощей, в частности отметил, что в Новгороде надеются, что прежде должны открыть мощи Фотия, но этому будто бы мешает то, что нельзя отличить, от кого идут чудеса – от Фотия или почивающей рядом с ним графини Орловой: чудеса совершаются при обоих гробах, стоящих рядом…

Д. Благова со слов свой бабушки Е. Яньковой записала: «Говорили, что она была в тайном постриге, но уйти в монастырь ей не было позволено, и потому она оставалась в миру, а носила власяницу и жила она как монахиня». Очевидица кончины Анны Алексеевны Е. И. Набокова писала: «…Мы узнали теперь, что графиня пострижена в Киеве в последнее там пребывание и названа Агниею, – и поминаем девицу Анну, в инокинях Агнию».

…Время стирает материальные следы на земле. Вот и у нас в Карелии в жалком состоянии храм в деревне Салми, когда-то, говорят, возведённый на средства графини А. Орловой-Чесменской. А под Суоярви, бывшим финским городком, поросли лесом руины завода, которым когда-то владела Анна Алексеевна. Он потом переходил из рук в руки, но финны до сих пор называют его Аненским и очень трепетно относятся ко всему, что связано с этим именем. И в других странах можно увидеть памятные знаки в честь этой фамилии. В Греции, где, как известно, есть всё, имеются и памятник победившему турецкий флот графу Орлову, и улица, названная его именем. Не буду судить, достоин ли памяти вельможи и флотоводца созданный в нашем Отечестве мюзикл «Граф Орлов», но у нас ничего иного пока нет. Хорошо хоть, созданный нашими предками Чесменский храм под Петербургом сохранили.

В Домодедовском районе Московской области, в селе Михайловском, до сих пор стоит и, говорят, никогда не закрывался величественный храм Архистратига Михаила, построенный Анной Алексеевной, – но это, скорее, исключение из правил. Созданное графиней с особым пристрастием разрушалось, придумывались о ней небылицы до самого последнего времени. Видно, крепко досадила тем силам, что считали и её отца, и страну у себя в кармане.

Подвизаясь в своей Калифорнийской пустыни, ушедший в иной мир 40 лет тому назад о. Серафим (Роуз) впитывал в свою душу судьбы Святой Руси. Он мучительно размышлял над вопросом: как мог народ-богоносец превратиться в толпу бездушных материалистов похуже всяких западных отступников? Отец Серафим молился со слезами за Россию, столь оболганную и обкраденную, – и в глуши лесного уединения ему открылся ответ! Повторение французской революции в России было предательски искусственно подготовлено по придуманному плану, и только графиня и её духовник, архимандрит Фотий, отсрочили падение Руси на сотню лет! Он начал изучать биографии этих добрых гениев Отчизны и составил краткое жизнеописание их для своих современников, трудившихся на ниве православия на Западе. Над главами их нависла та же угроза, вот и надеялся отец Серафим – авось они откликнутся и встанут в ряды новых подвижников веры…

А Свято-Юрьев монастырь понемногу возрождается, и – хороший знак! – нынешнее Рождество встречал там наш Президент. По крайней мере, сие утверждает всеведущий Интернет.

 ← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска

Добавить комментарий