Человек Рождества

IMG_7360

— Хочешь, познакомлю с человеком, преданным празднику Рождества Христова? — предложили мне.

— Хочу. А кто это?

— Ольга Иннокентьевна Першина. Автор множества рождественских песен, стихов, семи книг рождественских рассказов, учредитель двух Творческих Рождественских Фестивалей в Петербурге и в Москве — в которых участвуют тысячи детей и взрослых. Ею создан первый в России Творческий Рождественский Центр для детей и молодёжи «Пастушок». И что интересно — о ней мало кто знает, ни в газетах, ни по телевидению Ольга Иннокентьевна не выступает.

Приглашение побывать на православном вечере, где она будет читать свои рождественские рассказы, я принял. Предварительно заглянул в Интернет — может там что-то написано? Да, есть статья в Википедии. Сообщается, что родилась в 1955 году п. Ягодное Магаданской области, музыкой стала увлекаться в тогдашнем Ленинграде в подростковом возрасте и в начале 1970-х вместе с мужем Николаем Першиным стала исполнять песни «Битлз». Затем организовывала концерты в дни рождения участников этой группы, первый был в феврале 1976-го — в честь Джорджа Харрисона. Пела вместе с группой «Аквариум», писала свои песни. В 83-м уехала в Англию, обратно вернулась в 90-м, а в 2003-м была личным переводчиком Пола Маккартни, солиста «Битлз», когда он приезжал в Петербург.

Что больше всего меня поразило — Ольга Першина придумала мелодию к аквариумской песне «Два тракториста» и на её записи сама аккомпанировала на фортепиано, подпевая. Вспомнилось, как в середине 80-х мы, стройотрядовцы, выступали с концертом в клубе перед населением коми села Подъельск и, чтобы подурачиться, спели: «И два тракториста, напившихся пива, идут отдыхать на бугор. Один Жан-Поль Сартра лелеет в кармане и этим сознанием горд…» Как же так? Как автор музыки абсурдистской песни, рок-певица, поклонница Битл стала заниматься Рождественским творчеством?

Вечер проводился близ станции метро «Лесная» в кафе «Пастораль». Всё было скромно. Пришло человек сорок, в том числе два священника со своими детишками. Выступали православные барды, был хор из Сербии. Наконец, на столике зажгли свечу, за него села Ольга Иннокентьевна и стала читать… Про девочку, которую ангел перенес в Вифлеемскую пещеру. Про щенка Прошу, потерявшегося на улице и найденного рождественскими христославами. Про раненого русского офицера, которого Государь и Наследник посетили в праздник Рождества… Рассказы очень простые, без сюжетных поворотов, но почему-то очень тепло и светло от них на душе.

Подхожу в перерыве:

— Расскажите о себе. Вы ведь родились в Магаданской области?

— Вот, иногда спрашивают! – улыбается писательница. — Там я родилась, но заболела и через два месяца мои родители привезли меня в Ленинград, где я и выросла. Папа сибиряк, а мама петербурженка, инженер. Она отдала меня учиться в хорошую «английскую» школу, как это раньше называлось, то есть в школу с углубленным изучением английского языка, таких школ в городе тогда было всего три. И это вне всякого сомнения, сыграло свою роль в моей жизни.

— А когда вы занялись рок-музыкой? Еще в школе?

— О, Господи! Давайте об этом не будем вспоминать.

— Но интересно же, как от рок-культуры Вы перешли к православной.

— Знаете, это не самое интересное. Долгое время я очень горевала, что лучшие годы моей жизни ушли на это. Одно утешение — то, что мы тогда делали, не было агрессивным и разрушительным. Это единственный плюс. Ещё нас может оправдать, что мы тогда росли и жили в безбожном обществе, и музыкальные эксперименты нас отвлекали от той действительности, где говорили одно, а делали другое. Тогда я много общалась с «Аквариумом», мы были дружны. Занятия музыкой вообще очень развивают и помогают в жизни.

— Вы познакомились в знаменитом рок-клубе на улице Рубинштейна?

Ольга Иннокентьевна рассмеялась:

— Какой ещё рок-клуб? Его и в проекте не было, когда мы начали нашу совместное музыкальное творчество. Познакомились мы в 75-м. Сева Гаккель, виолончелист «Аквариума», говорит, что это было даже еще раньше. Поскольку в 75-м мы уже вместе отправились в Таллин выступать на «Днях молодёжной музыки», который фактически был рок-фестивалем.

— А что Вы пели?

— У меня была своя программа американской народной музыки в стиле кантри, что тоже впоследствии сыграло роль. Еще пела каверы, то есть варианты песен «Битлз». Мне кажется, одно другое дополняло. «Битлз» же появился не на пустом месте, он питался народной англоязычной стихией. Представьте, на дворе был 75-й год. Но выступления мои хорошо принимались, и не только битломанами. Власти, конечно, реагировали по-своему. Помню, на одном из концертов только запели: «Help, I need somebody, нelp, not just anybody», — как тут приехали какие-то люди и все прекратили. Сейчас эта песня Джона Леннона «Help!» считается классикой. А тогда…

— Знаете, а мне в юности нравились только три-четыре песни «Битлз», зато «Аквариум» я слушал целиком, — признаюсь. — В 83-м году мы жили в студгородке в Новом Петергофе, и там ходили в студенческий клуб, где Гребенщиков с сотоварищи, помню, перезаписывал «Треугольник». Были фанатами…

— А я спустя много лет прослушала «Треугольник» и… очень удивилась — это же надо такую «ахинею» написать, и сыграть, и спеть. Нет, все это было не серьезно, если сравнить с тем же «Битлз». Уже тогда я думала, что у нас какая-то самодеятельность, что надо поехать в Англию, где делают настоящий рок. И в 83-м я уехала. Там семь лет училась говорить на живом, разговорном английском языке, знакомилась с нынешней английской культурой, кроме той, какую мы знаем из книг. И только после такого серьёзного 7-летнего обучения, живя в Лондоне, начала писать песни по-английски, в том числе в стиле кантри. Что интересно, мне практически одновременно предложили два контракта по линии той самой американской фолк-кантри музыки, которую любила в юности, и по линии рок-музыки, но уже английский, я даже записала пилотные, демонстрационные синглы для того и другого, было это в далёком 1990 году. Надо сказать, рок-среда, да и вообще среда шоу-бизнеса там очень опасная, наркотики и прочее, и это реальность. Так что до подписания контрактов дело не дошло, меня вовремя Развернули и Направили, куда надо — к Богу. К этому времени я уже стала ходить в храм, где владыка Антоний Сурожский служил, но от настоящей веры была ещё далека.

— А что развернуло?

— Скажу, что была проведена настоящая стратегическая операция по спасению моей души, которая, впрочем, проводится и до сего дня. Сейчас нет возможности, да и долго объяснять всю эту цепочку событий, в результате которой я узнала, кто такой Иисус Христос. Думаю, у каждого человека есть свой путь. В моем случае была невероятная история. Тут и странные совпадения, и конкретные люди, в моем случае музыканты, причем, темнокожие.

Перелом наступил, когда я записала в 1994 году целый альбом на английском языке, который назывался «The miracles of Jesus» («Чудеса Иисуса»),

А после этого, написала свою первую рождественскую песню по-английски с русским переводом, не понимая, впрочем, почему я это делаю. Это случилось в 1995 году, то есть ровно 20 лет назад, потом я стала ежегодно писать рождественские песни, по-прежнему не очень понимая, откуда всё бралось.

В 1998 я написала первую рождественскую песню на русском языке. Как ни странно, мне помогла та самая рок-музыка, которой занималась много лет назад. Первыми, кто откликнулся на моё начинание, были питерские рок-музыканты. Песню «О Рождестве» мы сделали для «Дома на горе» — центра, который помогает страждущим от винопития. На запись приехали: Дюша (Андрей Романов), флейтист из «Аквариума», Наташа Пивоварова, создательница группы «Колибри», Юра Шевчук из «ДТТ» и многие другие мои коллеги-музыканты. Для меня это было не только тепло и отрадно, но и символично — круг тогда замкнулся, я как бы перешла в новую жизнь в сопровождении друзей из прежней жизни.

Записав свой первый рождественский сингл по-русски, заинтересовалась историей празднования Рождества Христова в России. И выяснила, что к началу ХХ века сложился настоящий пласт в русской культуре, когда писатели, поэты, художники и музыканты писали специально к Рождеству. Но, правда, по одному-два произведению. Здесь особняком стоит Николай Семенович Лесков, мой любимый писатель, который, несомненно, является прародителем литературного жанра русского рождественского рассказа.

Пока занималась рождественской исследовательской работой, очень обрадовалась, узнав, что песенка «В лесу родилась ёлочка» хорошо всем известная с детства, на самом деле является фрагментом Рождественской пьесы под названием «Ёлка», написанной Раисой Адамовной Кудашёвой в 1903 году и положенной на музыку композитором Бекманом. Так нашёлся «мостик» и логическое объяснение моим рождественским песням. А, чтобы собрать сочинения дореволюционных авторов ходила по церковным книжным лавкам, купила, всё что нашла – и это было всего несколько книг с рождественскими рассказами и стихами, так что всё собрание сочинений уместилось у меня в один полиэтиленовый пакет.

— От рождественских песен вы перешли к рождественским рассказам. Почему взялись их писать?

— Я же говорю, найденных мной книг с рассказами было очень немного. И все они были написаны до революции. Стало ясно, что этот культурный пласт ушёл от нас. Праздник Рождества Христова есть, а современного художественного чтения к нему — нет. Вот и взялась за работу, осознав очевидную вещь, что литературный жанр рождественского рассказа надо возрождать. Но не святочного рассказа, а именно рождественского.

— А чем они отличаются?

— Святочные во многом связаны с язычеством, а с этим наша Святая Православная Церковь всегда боролась. У Рождественского рассказа – есть совершенно определенные строгие рамки. Основа Рождественского рассказа — Евангельская, это — жертвенность, желание помочь друг другу, которое может проявляться в простых вещах. Обычно такие рассказы могут иметь самый несложный сюжет, но всегда касаются духовно-нравственных проблем, что очень важно в воспитании детей, в основном написанные мной рассказы – детские.

— Не боязно было браться за рассказы?

IMG_7356_

«…на столике зажгли свечу, и Ольга Иннокентьевна начала читать…»

— Знаете, что мне помогло? Во всем есть промысл Божий. Даже в том, что я, увлеченная «Битлз», в свое время уехала в Англию, кстати, тогда в 83-м я прилетела в Лондон как раз в Рождество, где было всё так необычайно красиво устроено, нарядные витрины, дома, улицы, так что, видимо, в подсознании осталось ощущение праздника. Среди прочего, о чем я уже говорила только там в Англии, смогла понять Диккенса. А ведь это он первым написал цикл рождественских повестей, зародил этот литературный жанр. Читали его «Рождественскую песнь в прозе», про Скруджа? Теперь, прожив в Англии мне лет, мне про Скруджа, и о том, как праздновалось английское Рождество понятно. Так что и этот круг тоже замкнулся.

— Диккенс был любимым писателем Достоевского. И в «Мальчике у Христа на ёлке», наверное, тоже чувствуется диккенсовское влияние?

— Конечно. Этот рассказ полностью отвечает диккенсовским канонам. У того ведь обязательно должны быть по сюжету или страдающий ребенок, или замерзающая нищенка, которые на Рождество что-то обретают. Такова классика рождественского рассказа. Между тем, я тщательно изучила эту стилистику и пришла к выводу, что надо что-то менять. Да, нищие вызывают сострадательность. Но этого мало, трагизм сюжета застилает главное. Нужно же еще передать светлый дух, тепло, доброту и светлую надежду, исходящее от великого события — Рождения нашего Спасителя. Поэтому перенесла сюжеты в наши современные условия. Есть у меня рассказы не только для детей, но и для взрослых. В том числе о Государе, о Святой Царской Семье, о Св. Преподобномученице Елизавете Федоровне. Есть рождественский рассказ, посвященный Новомученикам и Исповедникам Российским.

— Вами написан рождественский цикл из семи книг. Наверное, это впервые в русской литературе?

— В русской, — да, впервые. Никто никогда целыми книжками рождественские рассказы не писал. И я приглашаю людей присоединяться к нашему Рождественскому Творческому движению: попробовать себя и в литературе, и в музыке, и в прикладном искусстве. Ведь практически каждый может поучаствовать: своими руками сделать подарок к празднику своим близким, родным, друзьям, например, нарисовать открыточку, или смастерить закладку для книг, как это прежде всегда делалось на Рождество. Или попробовать придумать сценарий рождественской пьесы, написать стихотворение, песню.

Единомышленники мне очень нужны. В России пока нет единого Рождественского интернет-портала, где как раз и размещались бы Рождественские сценарии, и песни и стихи, и художественные работы. Создание такого портала – моя мечта. Нужны помощники по организации и проведению Петербургского Творческого Фестиваля –«Белый город Рождества», пока я занимаюсь этим одна. Будут желанны помощники и в Москве, где мною совместно с центральной городской молодёжной библиотекой им.Светлова учреждён еще один Творческий Фестиваль — «Серебро Рождества».

Ничто так не формирует личность, как творчество, а если это – Рождественское творчество, то есть творчество, построенное на крепкой духовной основе – дело важное и благое. Более того, скажу, что начиная свою организационную работу, думала о возрождении культурных традиций празднования Рождества Христова, но теперь вижу по удивительным результатам наших Фестивалей, что наше Творческое Рождественское движение может стать новым явлением русской культуры.

Книги-и-диск

Связаться с Ольгой Иннокентьевной можно, открыв раздел «Адреса» на сайте Творческого Рождественского центра «Пастушок», набрав название центра по-русски, или по-английски — www.pastushok.spb.ru. Там же опубликованы некоторые её песни, стихи и рассказы. Несколько рассказов Ольги Першиной в авторском исполнении записаны на православном телеканале Союз в программе «Учимся растить любовью».

Один из них читайте в этом выпуске.


← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска

Добавить комментарий