«Милостью Божьей вступил я на настоящий путь…»

Любовь Порфирьева


Liveriy_i_Lyubov

Супруги Ливерий и Любовь Поповы

Власть при Советах приучила людей к созданию семейных тайн. Такая тайна жила и в нашей семье. У меня была любимая бабушка Любовь Павловна, я её хорошо помню – с ней выросла. И получила имя в честь неё. А кто был дед – об этом никогда не говорилось. Будучи уже взрослой, однажды в гостях у родственников обратила внимание на фотографию, где в центре сидел священник интеллигентного вида, и что-то неуловимо знакомое мелькнуло в его облике. На мой вопрос, кто это, последовал ответ: «Это твой дедушка Ливерий». Я была потрясена таким известием. Начала анализировать детские воспоминания, расспрашивать свою маму Марию Ливерьевну (1912 – 2006)…

Но, кроме того, необходимо было поднять архивные документы. Целью моего поиска стало изучение судьбы деда и его семьи – выходцев из Великого Устюга. Более двух лет длился этот поиск. Деятельность протоиерея, ссыльного священника и лагерного заключённого отражена в документах архивов Вологодской области и Республики Коми. Неоценимую помощь в сборе сведений оказал Михаил Борисович Рогачёв – председатель правления Коми республиканского благотворительного фонда жертв политических репрессий «Покаяние».

* * *

Дед служил в Пятницкой Параскевинской церкви Великого Устюга. Как сказано в клировых ведомостях этого храма, священник Ливерий Алексеевич Попов родился 22 мая 1877 года в селе Ерга Устюжского уезда Вологодской губернии. Он был четвёртым ребёнком в семье протоиерея Алексея Алексеевича Попова (1841 – 1921), давшего такое редкое имя своему сыну.

A_A_Popov-1

Протоиерей Алексей Алексеевич Попов

Прадед – протоиерей Алексей Попов – был незаурядной личностью, и о нём нужно рассказать отдельно. Сын бедного дьячка, он шёл тернистой дорогой и благодаря огромной жажде знаний, трудолюбию и упорству смог преодолеть все невзгоды и закончить образование в Вологодской духовной семинарии в числе первых учеников. Семинария давала разносторонние знания – кроме богословских наук, здесь изучались языки, логика и психология, медицина, российская и всеобщая история, словесность. Хорошо образованный, мысливший и говоривший стройно, Алексей Алексеевич вдобавок был хорошо сложен, высокого роста, с открытым смелым взором, звучным голосом. По окончании семинарии ему предлагали продолжить образование в Духовной академии, и, казалось бы, перед ним открыты перспективы служить на богатом приходе в губернском центре,  рядом с архиереем… Но Алексей Алексеевич выбрал путь сельского священника и получил приход ерогодской Успенской церкви (примерно в 40 верстах от В. Устюга), где и прослужил 24 года. Службу молодой священник начинал без средств, друзей, с одной лишь верой в Бога и добрых людей. «С благословения родительского, милостью Божьей вступил я на настоящий путь и бодро пошёл по нему», – говорил он.

В село Ергу он приехал с молодой женой Евдокией Николаевной Веселовской, происходившей из бедной священнической семьи. Здесь и родились его дети: сыновья Сергей, Александр, Аркадий, Ливерий, Николай, Владимир и дочери Августа и Александра.

Храм для отца Алексея, по его собственному выражению, «любимое дитя его сердечных попечений». Ерогодская Успенская церковь в то время имела не лучший вид, поэтому обустройством храма и занялся молодой священник. Вместо полусгнившей деревянной ограды сделана была каменная, с железными воротами, он убедил прихожан построить новую каменную тёплую церковь и колокольню. Строили и украшали их на средства приходского мира и пожертвования. Освятили новосозданный тёплый храм в 1873 г. во имя Рождества Христова. Любое значимое событие в жизни церкви батюшка Алексей умел сделать всеобщим торжеством, будь то закладка нового храма, освящение придела, поднятие колоколов или храмовый праздник. Так, в 1876 г., когда освящали второй придел тёплого храма, во имя Покрова Пресвятой Богородицы, он пригласил соборный хор певчих из Великого Устюга, регентом которого был родной брат Николай Алексеевич – настоятель утмановской Ильинской церкви.

Одновременно Алексей Алексеевич начал заботиться об устройстве в селе школы. «Я хочу, чтобы дети понимали мои речи и рассказы и могли правильно их передать и матери, и бабушке, и всем, кто спросит о том, чему учат в школе», – говорил о. Алексей. Никогда он не помышлял о богатстве или наживе, был справедливым, умел и любил общаться с людьми, старался влиять на нравственную и духовную жизнь прихожан. Устраивал воскресные беседы, и слушать его приходили крестьяне из соседних приходов. Так, его беседы о вреде пьянства убедили людей убрать кабак от церкви. Заботясь о просвещении прихожан, о. Алексей выписывал для церкви журналы «Христианское чтение», «Православное обозрение», «Церковный вестник» и «Гражданин». Характером он обладал сильным, перед высоким начальством не раболепствовал, а при случае не боялся высказать и своё мнение.

В 1887 году прадеда возвели в сан протоиерея и перевели на службу в Воскресенский собор Лальска. 8 сентября, на Рождество Пресвятой Богородицы, было назначено прощальное богослужение. Никто не стеснялся слёз. Не только церковь, но и вся большая церковная площадь была заполнена людьми. «Плачу я, плачет народ», – вспоминал батюшка. В течение дня дом его был полон народа, пришедшего проститься и получить благословение. В Лальске Алексей Алексеевич прослужил 27 лет и пользовался не меньшим уважением и любовью прихожан, из них 24 года он выполнял ещё и обязанности благочинного. Он очень заботился об устройстве школ, лично ездил и проверял, как продвигается строительство, как обучаются дети. Если учесть, что церковные библиотеки отличались бедностью, то открытие по инициативе о. Алексея окружных библиотек для духовенства было делом весьма полезным. Более

20 лет он состоял депутатом епархиальных съездов, был достойным представителем от устюжского духовенства в составе депутации в Святой Синод по делам устюжского викариатства.

Заслуживает внимания и литературная деятельность о. Алексея. В 1868 г. он начал составлять летопись ерогодской Успенской церкви и вёл её 19 лет – до перевода в Лальск. Кроме исторической справки о храме и подробных записей о жизни прихода, он дал интересную характеристику населения Ерги. Теперь эта летопись, хранящаяся в Великоустюгском филиале госархива Вологодской области, является ценным историческим источником. Это была первая проба пера моего прадеда, впоследствии он активно сотрудничал с «Вологодскими епархиальными ведомостями», где печатались его статьи. А в 1913 г. в Вологде была опубликована книга А. А. Попова «Воспоминания причетнического сына», в которой, несомненно, проявился яркий литературный дар прадеда.

Общественная деятельность занимала в его жизни большое место. В 1870-х годах он был гласным Великоустюгского уездного земского собрания, а в 1890 году – Лальской городской Думы. Благодаря его хлопотам в селе Ерга было открыто начальное земское училище, а в Лальске – Русиновская церковно-приходская школа. Он возглавлял экзаменационную комиссию в школе при Лальской бумажной фабрике. Похвальный лист, подписанный им одной из учениц, находится в экспозиции музея истории народного образования города Кирова.

Осенью 1907 года прадеда избрали депутатом III Государственной Думы, и в течение 5 лет он усердно трудился на пользу Вологодского края. Жители Лальска через него ходатайствовали об открытии в городе женской прогимназии, что и случилось 15 сентября 1909 года. За церковно-общественную деятельность он был награждён набедренником, скуфьёй, камилавкой, наперсным крестом, Библией, палицей и орденами Святой Анны III и II степени, Святого Владимира IV степени.

17 февраля 1913 года протоиерей Алексей Попов отмечал 50-летие служения в сане священника. На торжество в Лальск собрались дети и внуки, которые его очень любили, а также представители духовенства и городского самоуправления, многочисленные гости. «Вологодские епархиальные ведомости» издали отдельной брошюрой приветствия и поздравления юбиляру. Среди них есть подписанные депутатами Государственной Думы, в том числе и известным политическим деятелем Владимиром Пуришкевичем. А как приятно было деду читать поздравления брата Николая Алексеевича, настоятеля кичменгской Свято-Преображенской церкви, сыновей-священников Ливерия, Аркадия и Николая, а также внуков – псаломщика Николая и ученика Вологодской духовной семинарии Ивана Яхлакова. Наверное, это и есть простое человеческое счастье отца и деда, воспитавшего себе достойную смену.

События 1917 г. изменили жизнь моих родных. Алексей Алексеевич уже числился заштатным протоиереем и вместе с женой и семьёй младшего сына Владимира продолжал жить в доме рядом с собором. Последний раз родные съехались в этот дом на похороны любимого человека. Алексей Алексеевич тихо скончался 11 марта 1921 г. и не мог, наверное, представить, какая страшная судьба ждёт его близких. Сыновья на свои средства поставили на его могиле необычный памятник из зелёного мрамора – в виде аналоя с раскрытым Евангелием и крестом. Это уникальное надгробие и сегодня украшает старинный некрополь Лальского городского кладбища.

Вскоре умерла и Евдокия Николаевна, но новая власть не разрешила похоронить её рядом с любимым супругом, и мы не знаем, где находится её могила. Были арестованы и осуждены сыновья Алексея Алексеевича: Николай Алексеевич – священник Покровской церкви Великого Устюга (дальнейшая его судьба неизвестна), Аркадий Алексеевич – дьякон будринской Ильинской церкви Великоустюжского уезда. Он отбывал ссылку в Западной Сибири и вернулся домой совершенно больным человеком, а через три дня умер. По воспоминаниям родных, Аркадий Алексеевич говорил и читал на трёх языках, играл на фисгармонии, прекрасно пел, а его проповедями заслушивались в храме. Был расстрелян священник Николай Колпаков, муж дочери Александры Алексеевны, и трое малолетних детей остались без средств к существованию. В Никольске репрессировали священников Яхлаковых – мужа и сына дочери Августы Алексеевны (дальнейшая судьба неизвестна). Младший сын Владимир выбрал свой путь в жизни и стал военным, закончив в 1916 году Павловское военное училище. К сожалению, и он не нашёл себе места в новой жизни. Вынужден был уехать из Лальска в Вятку, работал счетоводом и всячески скрывал своё происхождение.

Но наиболее тяжёлая доля выпала моему деду, Ливерию Алексеевичу Попову. Он прошёл мученический путь и остался верным идеалам и ценностям, которые были сформированы предшествующими поколениями священно-служителей. Воспитанный в строгости и преданности своему делу, Ливерий, как и его отец, закончил Духовную семинарию. В 1898 г. начал служить дьяконом в дымковской Дмитриевской церкви Великого Устюга. Спустя семь лет был переведён на место священника в Параскевинскую Пятницкую церковь. Здесь он преподавал географию в епархиальном женском училище, был заведующим и законоучителем Пятницкой церковно-приходской школы.

В этот счастливый период жизни Ливерий Алексеевич женился на дочери священника, выпускнице епархиального училища Любови Детищевой. В семье Поповых было семеро детей: сын и шесть дочерей. Моя мама Мария – предпоследний ребёнок. Все события, проходившие через её детское сознание, запоминались, а помнить себя она начала с пяти лет. Семья жила рядом с церковью в двухэтажном деревянном доме с балконом, занимая шесть комнат – весь второй этаж. Отец был добрым, справедливым, спокойным, в меру строгим. По воспоминаниям мамы, в доме была хорошая библиотека: книги по богословию, исторические произведения Соловьёва, журналы «Нива» и детские; ей нравились книги писательницы Чарской.

Своего батюшку Ливерия прихожане уважали – встречаясь на улице, раскланивались, а он всегда в ответ приподнимал шляпу. Его проповеди считались лучшими в городе, и дети гордились своим отцом. В гостиной была большая комната с фикусом и пальмой, где стояла фисгармония. По вечерам часто собирались родственники и устраивали музыкальные вечера, играли и пели романсы (мама очень любила «Отцвели уж давно хризантемы в саду»). Летом во дворе играли в крокет, зимой – в лото, а кубик, как она вспоминала, был из слоновой кости. Запомнились маме и летние поездки в Лальск к дедушке на пароходе «Ношуль», она вспоминала об этом как о счастливейшем времени.

С осени 1925 года семья прото-иерея Ливерия Попова оказывается в обстановке унижения, травли и преследований. Обыски следуют один за другим; что ищут – никто не знает, однако в итоге пропадает шкатулка с семейными драгоценностями. Постоянно идёт уплотнение, и семья ютится в двух небольших комнатах, а в гостиной, папином кабинете и родительской спальне расселили семьи сотрудников ЧК. Взрослые шёпотом, волнуясь, пересказывают фразу после одного из обысков: «Скоро вас отсюда выселят». Мама с болью и горечью вспоминала, как в школе рассказывали о пионерах, она в классе лучше всех читала и считала, хотела быть пионеркой и с надеждой смотрела на учительницу, а та говорила: «Тебе нельзя по социальному происхождению». Это был первый удар, а сколько ещё предстояло пережить маленькому человеку! В газете «Советская мысль» печатают список лишённых избирательных прав, в котором оказываются старшие дочери Ливерия Попова. Их нигде не берут на работу, а если и удаётся устроиться, то быстро сокращают. Как жить, что делать? Отец растерян, становится всё печальнее и молчаливее, в доме поселяется тревога. Приходит решение, что надо старшим уехать туда, где их не знают. Так начался распад некогда большой и дружной семьи. Весна 1928 года. Последняя Пасха дома и последняя служба в церкви.

По своим религиозным убеждениям о. Ливерий не признавал новое течение «обновленцев», которые служили под контролем новой власти. Его агитировали за переход в «обновленцы», но он решительно отказывался. За такую строптивость власти устроили собрание верующих Пятницкого прихода, где его обвинили в том, что в своих проповедях он порочит советскую власть. Все выступающие были ему незнакомы и оскорбляли его. Настоящим прихожанам, истинным верующим выступить не дали. Так дед, прослужив 21 год верой и правдой в одной церкви, был выгнан с места службы.

В 1929 г. о. Ливерия пригласили служить в тотемский храм Успения Пресвятой Богородицы, и семья Поповых с двумя младшими дочерьми навсегда покинула любимый Устюг. Годы службы в Тотемском соборе были очень трудными в моральном плане. Как и в Устюге, его продолжали вызывать на беседы в органы, во время службы в соборе стояли случайные люди. В 1931 г. органы ОГПУ арестовывают его и допрашивают. Но обвинение предъявить не удалось, и через месяц освобождают. Ливерий Алексеевич понимает, что это начало конца, и советует жене уехать в Вятку к брату Владимиру. В 1933 г. протоиерея Попова вновь арестовывают, обвиняя в контрреволюционной деятельности, и приговаривают к ссылке в Северный край сроком на 5 лет. По воспоминаниям родственников, его гнали этапом из Тотьмы через В. Устюг в Котлас. Когда прихожане узнали об этом, то они приготовили маленькие «посылочки» и заняли с утра место на улице, чтобы увидеть любимого священника. Так мой дед получил новую «прописку» на Коми земле.

В 1938 г. Ливерия Алексеевича должны были освободить в связи с окончанием ссылки, но домой он так и не вернулся – ему добавили срок и отправили с поселения в лагерь. За что, куда, на сколько? Это всё так и осталось вопросами. В конце 1943 г. сообщили, что осуждённый священник Попов Л. А. умер в лагере. Дальнейших попыток узнать подробности члены семьи не предпринимали.

Из Вологодского архива УФСБ я получила копии документов, относящихся к аресту 1933 года. Возникла масса вопросов, и главный из них: в чём конкретно заключалась его контрреволюционная деятельность? На допросах он давал чёткие и грамотные ответы: до революции не судим, а при советской власти два раза арестовывался (в 1927 и 1931 гг.) и считал, что аресты надуманны, религиозные убеждения – одни на всю жизнь и менять их не будет, виновным себя не признал. Следствие было начато 27 января 1933 г., а закончено очень быстро – 6 марта, статьи обвинения – обычные для этого времени: 58.10, 58.11. В 1937 г. Попов Л. А. был осуждён специальной Тройкой при УНКВД Коми АССР по ст. 58.3 ч. 2 к 10 годам лишения свободы. Допрошен был всего один раз. К делу подшиты показания шести свидетелей. В чём же свидетели видели опасность взглядов священника? Они показали, что отец Ливерий разъяснял крестьянам, что по новой Конституции 1936 г. объявлена свобода совести, т. е. можно подать прошение об открытии церкви в селе. Критически высказывался о колхозах, что они приведут к голоду. Ещё одно высказывание: «И чего коми народ до сих пор терпит, пора опомниться, ведь везде принудительный труд – в колхозах и на лесозаготовках». В характеристике от сельского совета сказано, что «он под видом нищего ходил по дворам и под этой маской творил свои контрреволюционные дела». Нищим батюшка был на самом деле и жил подаяниями верующих, которые жалели и подкармливали своего священника. Этих показаний оказалось достаточно, следствие было проведено в один день, и отца Ливерия увезли в сыктывкарскую тюрьму, а через девять дней было утверждено обвинительное заключение на одном листочке. Ссыльный священник на 10 лет стал заключённым учреждения М-222, которое занималось лесозаготовками. На момент заключения моему деду было 60 лет. Анализируя документы, можно утверждать, что он голодал, живя в ссылке, и здоровье его было сильно подорвано тяжёлым, изнурительным трудом в лагере. Проще сказать, он был нежилец, и поэтому его досрочно освободили 7 июля 1943 года. Время было военное, и лагерное начальство просто сняло его со своего баланса – зачем кормить того, кто уже не способен работать… Батюшке выдали паспорт как выбывшему в посёлок Пезмог. Но идти ему было некуда, и, вероятнее всего, он остался умирать на территории лагеря, что и случилось 28 августа 1943 года. Причина смерти указана как «старческая дряхлость». Место захоронения – лагерное кладбище, которое не сохранилось. На его месте сейчас трудами местного краеведа Анатолия Смилингиса установлен памятник «Узникам лесных лагерей» – общий мемориал всем погибшим заключённым.

Проходит время, но содеянное людьми не предаётся забвению. Рано или поздно семейные тайны раскрываются и являют удивительных предков, которыми может гордиться не только семья.

г. Киров

Фото из архива Л. Л. Порфирьевой


← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление номера

3 комментариев

  1. Аноним:

    Добрый день! Посмотрите, возможно на данной фотографии запечатлен Ливерий Алексеевич Попов

  2. Ельцова Ольга Петровна:

    Спасибо за то, что связали с Любовью Порфирьевой.
    С уважением, Ольга Ельцова

  3. Ельцова Ольга:

    Просьба передать Порфирьиной.
    Потрясающее повествование о священническом роде Поповых. Преклоняюсь.
    Есть ли более подробные сведения о происхождении Любови Детищевой, жене Ливерия Попова. Она не из Владимирской Почковской ц. Вологодского у.? мой адрес^ Eltsova1945@mail.ru

Добавить комментарий