Архимандрит Кирилл (Бородин)

Архим. Кирилл (Бородин)

На этом фото справа — архимандрит Кирилл (Бородин) (1930-1998) – выдающийся пастырь Русской Православной Церкви, продолжатель Оптинской монашеской традиции. Он прошёл ГУЛАГ, претерпел за веру гонения и клевету. Осуществляя своё служение в разных концах страны, окормлял обширную паству. Воспоминания его духовных чад свидетельствуют о том, что Господь наделил отца Кирилла многими дарами – исцеления, чудотворения, непрестанной молитвы, прозорливости.

Об истинном смирении

В пору моей молодости, когда я работал в Издательском отделе Московской Патриархии, мне часто приходилось дежурить в патриаршей приёмной, выполняя секретарское послушание.

Однажды в приёмную зашёл немного странноватый старичок. Надо сказать, в те годы у пенсионеров была мода на спортивные костюмы кальсонного типа, с неофициальным названием «Прощай, молодость». Этот странный посетитель был одет именно в такой костюм. На ногах у него были короткие кирзовые сапоги, на голове красовалась бархатная тёмно-зелёная скуфейка, на которой я не сразу заметил крестик. Мне показалось странным такое сочетание стилей в одежде, но я не придал особого значения этому обстоятельству. Правда, лицо посетителя мне показалось немного знакомым. Я спросил странного старика:

– Вы что, на приём?

– Да, – ответил он с грузинским акцентом.

– Тогда вам придётся часа два подождать, поскольку Святейший (Алексий I. – Ред.) очень занят.

– Ничего, ничего, я подожду, – смиренно сказал старичок.

Прошло два часа. Старец-грузин, кротко потупив глаза, сидел на стуле и смиренно ожидал. Я связался с Патриархом, и он мне сказал, что очень устал и ему требуется хотя бы один час на то, чтобы отдохнуть.

– Вам придётся подождать ещё часа полтора, – опасаясь недовольства старика, сказал я. – Его Святейшество очень утомлён. Ему необходим отдых.

Но, на моё удивление, грузин, нисколько не смутившись духом, ответил:

– Хорошо, хорошо, я подожду. Конечно, отдохнуть надо человеку, у него ведь тяжёлая работа.

У меня снова проскользнула мысль: «Странная скуфейка». Примерно через час я, чувствуя уже некоторую неловкость, сам заговорил со стариком:

– Я ещё спрошу у Святейшего, может, он примет вас сейчас?

– Спроси, сынок, спроси дорогой.

Я вновь связался с Патриархом – результат тот же.

– Вы знаете, ну подождите ещё часок. Можете сходить пообедать.

– Да ты, дорогой, не переживай, ты бы сам лучше пообедал, а то смотри какой худой. В Грузию тебе надо. Мы бы там тебя так откормили, барашков бы наших отведал.

– Извините, но я ведь монах, мне мясо нельзя.

– А раз нельзя, тогда кур наших попробуешь.

– Но куры – это тоже мясо.

– Да ты что, дорогой! Куры – мясо? Какое же это мясо? Это куры!

Вообще говоря, в мире сейчас только русские монахи не едят мяса, а все остальные – грузинские, румынские, болгарские и отчасти греческие – мясо вкушают. Что поделаешь – немощи человеческие!

Поговорив ещё немного с очаровательным старичком-грузином, я удалился по делам. Примерно через полчаса я вернулся. Старец продолжал смиренно ожидать патриаршего приёма. Взглянув на часы, я понял, что шансов попасть на приём у бедного старичка совсем не осталось.

– Вы знаете, – обратился я к смиренному посетителю, – вы уж лучше завтра приходите. Я передам Святейшему, чтобы он вас первым принял. Простите, что так вышло.

– Спаси тебя Бог, сынок. Я вряд ли завтра смогу. Ты тогда передай ему, что Ефрем Второй заходил…

Я чуть было не потерял дар речи, меня словно громом ударило. Неужели! Как же я сразу не догадался? Ведь зелёная скуфейка, да на ней ещё и крестик! Зелёную скуфейку носят только патриархи! О горе мне! Ведь это же Грузинский Патриарх, Его Святейшество Ефрем II.

– Ваше Святейшество, – я бросился к нему под благословение, – да что же вы сразу-то не сказали? Просидели-то сколько времени, да всё зазря! Сейчас, сейчас вас немедленно примут. Эх, что же вы сразу-то не сказали?!

– Да говорили, что Святейший занят. А как я могу отвлечь от важных дел такого человека, как Патриарх Алексий?

Какое смирение! Имея высокий сан, вести себя так кротко! Вот это и есть истинное смирение! «Блажени нищии духом, яко тех есть Царствие Небесное» (Мф. 5, 3). Есть чему поучиться нашим современным священнослужителям и мирянам.

О преподобном Серафиме

В ту пору, когда я нёс послушание у Святейшего Патриарха Алексия I, со мной произошёл следующий удивительный случай.

После того как я закончил духовную семинарию, от переизбытка знаний во мне стало проявляться, как у многих «богословов-интеллектуалов», некоторое высокоумие.

Как-то, сидя поздно вечером в приёмной у Патриарха, я читал архивные материалы о канонизации преподобного Серафима Саровского.

Читая о торжественных событиях 1903 года, происходивших в Сарове, я вдруг подумал, вернее, в моей голове стал навязчиво звучать помысел о том, что все эти торжества не что иное, как политический акт, преследующий цель сближения Царя и народа.

Этот навязчивый помысел словно помрачил меня, и я, как мне показалось, всё понял. «Да это политика, и не более», – настойчиво звучал в моей голове неуёмный голос.

Не знаю, до чего бы я дальше додумался, если бы мои рассуждения не прервал громкий стук в дверь.

Это была наша патриархийная уборщица.

Я немного встряхнулся от своих мудрствований и спросил:

– Вам чего?

Уборщица ответила:

– Отец Кирилл, вас там какой-то жид спрашивает.

Я несказанно удивился:

– Какой ещё жид и почему вдруг меня?

– Не знаю, батюшка, очень уж вас хочет увидеть, да и фамилию вашу назвал.

– Ну пусть заходит, только, конечно, странно всё это, – сказал я недоуменно.

Буквально через минуту в приёмную заглянул явно чем-то обеспокоенный человек с большой холщовой сумкой в руках.

Наружность его была настолько специфична, что стало сразу понятно, почему уборщица без труда определила в нём представителя древнейшего народа. Первым начал я:

– Что тебе, «верный сын Авраама», надо?

– Так ты и есть отец Кирилл Бородин?

– Да, а что?

– Слушай, отец Кирилл, – с какой-то жалостью в голосе стал просить меня мой посетитель, – забери у меня его, сил больше моих нет. Забери!

В этот момент несчастный еврей вытащил из своей холщовой сумки портрет, на котором с трудом узнавался лик преподобного Серафима.

Но что это был за портрет!

Только из-за батюшки Серафима не назову его мазнёй.

На небольшой доске, немного облупленной и затемнённой под старину (непонятно, красками ли вообще было нанесено), – слегка размазанное изображение Саровского Чудотворца без нимба.

Такой ужасной копии я ещё не видел за всю свою жизнь, даже до сегодняшнего дня.

– Почему, позвольте узнать, именно я должен забрать у вас эту картину? – спросил я внезапного посетителя.

– Да ведь он, этот старик, которого я имел несчастье нарисовать и которого вы теперь рассматриваете на этой доске, сам потребовал, чтобы я отдал – именно отдал, а не продал – его только вам! Он просто измучил меня с того момента, как я его нарисовал, вернее сказать, срисовал с одной старинной гравюры. Я хотел сначала продать эту картину, выдав её за антиквар.

– А он… – тут бедный еврей стал сильно причитать, и мне пришлось немало потрудиться, чтобы его успокоить. – А он не даёт мне покоя ни днём ни ночью. «Отдай, – говорит, – меня отцу Кириллу Бородину, что в Московской Патриархии работает, он мне молиться будет». Старик этот является мне во сне почти каждую ночь. Забери его, отец Кирилл, умоляю! Житья мне от него нет, не знаю, кто он, но чувствую – горе мне от него!

Честно сказать, я такой человек, которого трудно прошибить на слезу. Но тут, признаться, я просто не выдержал – сердце моё ёкнуло, и к горлу подкатил комок.

Душа моя растаяла, в глазах заблестели слёзы.

«Это надо же! – умилился я. – Преподобный Серафим просит меня, самого грешного, окаянного и недостойного монаха, спасти от поругания свою икону!»

Сколько я ни совал денег горе-художнику, он не брал их ни под каким предлогом. Вот как сильно желал он избавиться от своей работы!

После того как обрадованный своим избавлением еврей убежал восвояси, я встал перед ликом преподобного на колени и долго-долго со слезами молился ему.

Сердце моё ликовало, на душе было тихо и радостно.

Все помыслы про «политику» в канонизации батюшки Серафима, которые недавно бурлили в моей высокоумной голове, куда-то бесследно испарились. Видимо, сам преподобный изгнал их своим посещением.

О телевизоре и бесах

Меня часто спрашивают: «Насколько вредно смотреть телевизор?»

Отвечу несколькими примерами из собственной жизни.

В бытность моего служения в Целинограде соглядатаем от властей был приставлен к нам уполномоченный по делам религии. И вот однажды при встрече он спросил меня:

– Вчера не смотрели? Сколько шайб наши забросили?

Я, немного не поняв вопроса, переспросил:

– Каких шайб? Тех, что у гаек? Только что-то не пойму, куда их забрасывать надо?

Уполномоченный глянул на меня как на сумасшедшего:

– Вы что, не знаете, что такое хоккей?!

И тут его понесло… Я с трудом отбивался от несчастного.

– Вы что, не смотрите хоккей?!

– Не смотрю, – отвечаю, – да и не знаю даже, что это такое.

– Да вы… Да вы, – бедняга чуть не захлебнулся от негодования. – Да вы знаете, вообще… Вы что? И телевизор не смотрите?!

– Не смотрю.

– Да вы что! В наш прогрессивный век строительства коммунизма – и такая темнота нецивилизованная! А ведь к вам люди приезжают. Непорядок! Чтобы телевизор немедленно включили и новости посмотрели!

– Помилуйте, – говорю, – у меня и телевизора-то нет.

– Это уж не беспокойтесь, я возьму телевизор на себя. Ради такого случая, чтобы некультурие ваше прекратить, я велю немедленно сюда телевизор доставить. И сам лично раз в неделю буду вас спрашивать о том, что там показывают.

Или нет! В письменном виде мне доклад представлять будете: какие у нас события в мире происходят, какие фильмы показывают, где, кто и сколько шайб забросил. Поняли? А не то пеняйте на себя – добьюсь того, что монастырь ваш закроют.

– Ну что же, – говорю, – будь по-вашему.

На следующий день привезли мне телевизор.

Долго я думал, куда бы мне его поставить.

И, наконец, решил установить его в комнате для приёма бесноватых (там нет икон, поскольку бесноватые их срывали и ломали).

Так у нас появился телевизор.

Той же ночью произошёл следующий случай.

Я, согласно Оптинскому уставу, каждую ночь в три часа служил полунощницу. И вот около трёх часов ночи я встал, чтобы по обыкновению с молитвой обойти весь монастырь.

Проходя мимо комнаты с телевизором, я заметил, что там что-то светится голубым светом. Остановившись, я заглянул туда и увидел включённый телевизор.

Надо сказать, что в те времена (это были 1970-е годы), в отличие от нынешних, телевидение по ночам не работало. Я с удивлением обнаружил, что комната была пуста. «Видимо, кто-то включил и ушёл, – подумал я, – но что это там показывают?» Стал приглядываться.

Вижу, по телевизору пошли полосы, и вдруг на экране появились бесы. Их было много. Все они были разных размеров и цветов: толстые, тонкие, длинные, короткие, красные, жёлтые, синие, зелёные и чёрные. Некоторые были в крапинку. Глазища у всех выпуклые, рожки маленькие, вид омерзительный.

Они что-то пели и плясали, а когда увидели меня, то стали ещё больше безобразничать. Я, успев сотворить молитвы, перекрестился сам, перекрестил экран и побежал за святой водой и кропилом, благо они были рядом. Прибежав, я прочитал заклинательную молитву и окропил экран телевизора.

Раздался оглушительный взрыв.

Экран пробило, и из телевизора вылетели все внутренности. Когда дым рассеялся, я подошёл к обгорелому ящику, называвшемуся когда-то телевизором, и с ужасом обнаружил, что он даже не был включён в сеть. Нечисть сгинула. «Но как же теперь мне отчитываться уполномоченному?» – подумал я.

И тут меня осенило.

Я решил дать послушание по сбору телевизионной информации для уполномоченного одному служащему у нас, очень светскому по духу, диакону. Всё равно он дома телевизор смотрит и газеты читает. Я вызвал диакона к себе и, объяснив ситуацию, благословил на это послушание, которое, надо сказать, оказалось очень по нраву отцу диакону и его матушке. Они взялись за дело рьяно и с великим энтузиазмом.

Я просто поражался, с какой добросовестностью диакон вместе со своей матушкой исполняли порученное им задание. Раз в неделю они приносили на нескольких листах письменный обзор всего, что сообщалось по телевизору: новостей, спорта, политики, кино. А матушка плюс ко всему даже новинки моды описывала подробно.

В общем, была проделана колоссальная работа.

Уполномоченный просто обомлел от обилия информации и спросил только одно: «Отец Кирилл, а когда же вы молитесь?»

Представляете, в какую ярость он пришёл, когда узнал, что его ловко провели.

Расскажу ещё про один случай с телевизором. Как-то раз меня попросили освятить квартиру. Хозяйка была пожилой женщиной. Я сказал ей, чтобы она, в то время пока ждёт меня, окропила святой водой всю свою квартиру, читая девяностый псалом. Когда я пришёл к ней домой, то обнаружил её лежащей на полу без сознания.

Еле-еле удалось привести бедную женщину в чувство: её парализовало, но говорить она могла. Оказалось, что во время кропления святой водой она подошла к телевизору и увидела, как из него выскочил маленький бесёнок, который, кривляясь, указав на голубой экран, пропищал: «А вот отсюда ты меня никогда не выгонишь!»

У бедной женщины чуть не произошёл разрыв сердца, позднее у неё случился инфаркт.

Вот и думай про этот телевизор: «Смотреть или нет?»

* * *

Когда отца Кирилла спрашивали: «Так что же, и новости смотреть нельзя?», батюшка отвечал, снисходя к немощам людей, которые без телевизора уже и жить не могут: «Новости смотрите, но не все. Не увлекайтесь новостями. Не больше часа в день смотрите в этот ящик. Если что-нибудь полезное для души покажут или нормальную познавательную программу, такую, например, как «В мире животных», то можно и подольше посмотреть».

«Вот ведь, – шутил отец Кирилл, – до чего дошли! Самое безобидное, оказывается, про животных смотреть, а людей хоть не показывай – один грех, да и только!»

Мне эти слова напомнили размышления великого оптинского старца – преподобного Нектария, который, вспоминая Великий потоп, говорил: «Вот Ной звал людей на ковчег, а пришли одни скоты!»

В 1995 году шла первая чеченская война. В то время когда русские солдаты гибли, преданные политиками, многие тележурналисты в своих репортажах называли чеченских бандитов борцами за независимость, а развлекательные программы продолжали веселить праздного обывателя.

И вот когда убили одного известного журналиста, то СМИ устроили всенародный траур. Из погибшего делали едва ли не героя.

Конечно же, основная масса людей, поддавшись очередному телегипнозу, стала почитать убитого как мученика за правду.

У отца Кирилла как раз в этот день был приём, и многие посетители спрашивали старца об этом убийстве, интересуясь причинами. Батюшка ответил просто и чётко:

– Какое нам дело до того, что они делят жирный кусок телевидения?

Не поделили с одним – убили его, а по истечении времени по телевизору скажут, что убийцу не нашли. Это не последнее убийство подобного рода. Они будут постоянно что-нибудь делить, а в конце концов всё подведут против нас.

Под видом борьбы с коммунизмом, национализмом или терроризмом будут бороться, на самом деле, против православия и России.

Прошли годы, и мы, глядя на то, как империя лжи – телевидение – продолжает творить своё тёмное дело по уничтожению человеческих душ, всякий раз вспоминаем пророческие слова отца Кирилла. И, молитвенно обращаясь к старцу, просим, чтобы он, предстоя у Престола Всевышнего, испросил бы у Него для всех нас твёрдости в вере и мужества устоять пред лицом грядущего в мир антихриста.

Из кн.: «Исцеление Духом». Духовные беседы и ответы архимандрита Кирилла (Бородина) на вопросы духовных чад, записанные А. Кузьминым


← Предыдущая публикация     Следующая публикация →
Оглавление выпуска

1 комментарий

  1. Савко Светлана:

    Будучи в поломничестве в Д.Хмелева в монастыре у о.Серафима,Я жила в домике у матушки Надежды,которая была духовной дочерью архимандрита Кирила.Я увидела во сне сидящих за столом монаха монахини,которые говорили:»Все за нас панехиды заказывают,а мы давно святые»Проснулись,я поняла,что это били блаженная Евдокия Чюдиновская и архимандрит Кирил.было это 2009г.Белорусь Бресткая обо л.Хмелево

Добавить комментарий